У Казановы были любовницы во всех слоях общества, всех возрастов, во всех странах, где ему довелось побывать: аристократки, авантюристки, непорочные девицы и продажные девки, служанки, кухарки, содержанки, чужие жены… Но всякий раз, обольщая очередную приглянувшуюся ему красотку, он в глубине души, подсознательно, боялся получить отказ, ущемляющий его гордыню и унижающий его самолюбие. В детстве первая возлюбленная обманула его и посмеялась над ним. Правда, позднее она раскаялась и подарила ему свою любовь, однако боязнь отказа затаилась где-то в сокровенной глубине души Казановы. В середине жизни на пути его вновь встретилась женщина, неподвластная его чарам и отказавшая ему в любви. И не только отказавшая, но и жестоко насмеявшаяся над ним. Ею стала лондонская куртизанка Шарпийон, сумевшая обвести Соблазнителя вокруг пальца и выставить его в неприглядном виде перед обществом. Моральные страдания потерпевшего поражение Казановы были столь велики, что он буквально заболел с досады и даже подумывал о самоубийстве. После истории с Шарпийон у него иногда стало возникать несбыточное, по его собственному убеждению, желание начать оседлый образ жизни.

Достигший зрелости Казанова являет собой характерный образ распутника, атеиста и вольнодумца, иначе говоря, либертена, личности, порожденной свободой нравов эпохи Регентства во Франции и распространившейся по всей Европе. Однако после выхода в 1761 году в свет «Новой Элоизы» Жан-Жака Руссо в моду постепенно входят любовные страдания, возвышенные и трагические чувства; рядом с образом либертена появляется образ воздыхателя. Но неразделенная любовь, ревность, вздохи и переживания чужды Казанове. Жизнелюбивый, он смеется, когда ему весело, соблазняет красотку, когда вид ее пробуждает в нем чувственность, и сохраняет здоровую, чуждую непристойности, естественность. Любовь для него — забава, изысканная, веселая и пикантная, физическое влечение, а не духовная страсть. Но в отличие от многих своих современников он не сторонник извращенных форм любви, тем более однополой, чурается массовых оргий. Для его темперамента вполне хватает достичь цели вполне традиционным способом, его стремление к новизне находит удовлетворение в процедуре ухаживания и соблазнения. Приверженец естественности, он предпочитает во всем следовать природе. В природе нет ничего вечного, значит, нет и вечной любви. Когда цель достигнута, пора следовать дальше. Все когда-нибудь уходит в прошлое, так почему же любовный роман должен быть бесконечным? Лучше с улыбкой встретить неизбежное, нежели тратить силы, пытаясь остановить неумолимый бег времени. Расставание заложено в природе вещей, так не стоит омрачать его слезами и сценами ревности; лучше с удовольствием вспоминать о том, что было. Сколь мудрой может оказаться философия погони за наслаждениями!

Казанова не любит женщин. Женщина для него является чем-то вроде домашнего зверька ценной породы, коего заводят, дабы от скуки забавляться с ним. Поэтому он на редкость быстро забывает своих любовниц и гордится тем, что ему неведомо чувство ревности. Правда, иногда он опрометчиво обещает жениться, но, опомнившись, всегда находит самые неожиданные, самые веские причины, дабы не сдержать слово. Женитьба — как, впрочем, и все, что может стеснить его свободу, — вызывает у него содрогание. Женщины сменяют друг друга, как города на карте Европы, по которой путешествует знаменитый Авантюрист. Ничто и никто не может удержать его — ни женщины, ни деньги, ни почести, ибо он любит только самого себя и потакает только собственным капризам. Он готов любыми, в том числе и не слишком честными, способами добывать и женщин, и деньги, и почести — но только под настроение, когда ему этого хочется.