Каждая женщина в глазах Казановы обладала своей неповторимой прелестью. «Тот, кто полюбил чтение, будет из любопытства прочитывать все встретившиеся ему книги; тот, кто полюбил женщин, будет добиваться любви каждой встретившейся ему особы, невзирая на то, красавица она или дурнушка», — пришел он к выводу, любуясь дочерью графа Бонафеде, угловатой девочкой-подростком в коротком платьице. Знакомясь с очередной женщиной, Казанова мгновенно оценивал ее, обнаруживал массу достоинств и устремлялся на штурм. Красноречивый, обаятельный, решительный, отличавшийся оригинальностью суждений и стремительностью в исполнении решений, он сразу пускал в ход все свои чары, ибо искренне жаждал понравиться очередной избраннице. «Мужчина, который словами говорит о своей влюбленности, дурак; умный человек доказывает свою любовь действиями», — утверждал великий Соблазнитель. Он обожал ухаживать за женщинами, осыпать их подарками, исполнять их капризы, потакать их прихотям. И за это стремление найти с ними общий язык, угадать их тайные желания женщины ценили его и сами проявляли к нему вполне объяснимый интерес. Так что если особа была недурна собой — а любое приятное личико пробуждало в Соблазнителе желание, — она вполне могла рассчитывать на ответное внимание. Усладив свой взор, Казанова приступал к штурму: невзначай касался колена, груди, прически, находил предлог завязать бант (с чем он справлялся превосходно), примерить подаренные им чулки или подвязки. Тонкий знаток процедуры ухаживания и великий ее ценитель, он рассматривал обольщение как необходимую прелюдию, делавшую завершающий аккорд еще более приятным. Тем более что благодаря своей физической крепости он был готов повторять сей аккорд многократно; эта способность являлась особым предметом его мужской гордости и льстила его тщеславной натуре.

Иногда — очень редко! — ему все же случалось потратить время на ухаживание, но так и не достичь цели. Ежели он понимал, что усилия его напрасны, то, воспринимая любовь как естественное здоровое чувство, он без промедления отказывался от осады неприступной крепости и искал утешения в доступных объятиях других невинных красавиц или жриц продажной любви. Женщины, сопротивлявшиеся особенно долго, никогда не привлекали внимания Казановы. Конечно, ухаживание придает пикантность любовному приключению, но всему есть предел. Казанова никогда не овладевал женщиной против ее воли, предпочитая, чтобы та сама отдалась ему, но желательно поскорее, и вдобавок осознавая последствия своего поступка. Достижение сей цели требовало досконального знания женской психологии, в чем Соблазнителю никак нельзя отказать. Столь же превосходно Казанова изучил и собственную натуру; он знал, что любое поражение, любые нежелательные последствия любовного приключения уязвят его самолюбие и станут досадной помехой, которая наверняка стеснит его безграничную свободу. Значит, главное — не ошибиться в выборе и, доставляя удовольствие избраннице, полностью удовлетворить собственное самолюбие.

А еще лучше — превратить процесс соблазнения в увлекательную игру, дабы избежать скуки и лишний раз продемонстрировать все свои таланты. Когда ему это удается, его уже влечет не столько сама женщина, сколько преодоление препятствий, связанных с обладанием ею: опасности подогревают страсть и возбуждают кровь. Любовь — та же игра. И в ней он, как и за игорным столом, в своей стихии: разрабатывает тактику, использует каждый промах противника в свою пользу и, полный энергии, упорства и сил, наносит решающий удар. Обольстить жену под самым носом у мужа, влюбить в себя неопытную девицу и дать ей первый любовный урок буквально на глазах у бдительной мамаши, совратить невесту накануне свадьбы, приобщить к служению Венере молоденькую монахиню — успех подобных приключений приятно щекочет его самолюбие. И тут уже не важно, достанется ли ему в результате юная красавица с лукавым взглядом и лилейной кожей или женщина в летах, с внешностью, далекой от идеала.