История излечения Брагадина наделала в Венеции много шума и привлекла к новому обитателю сенаторского дворца внимание инквизиции. Неразлучные друзья-патриции давно были замечены в пристрастии к оккультизму, но они никогда не хвастались своими увлечениями; вдобавок их знатность служила им надежным щитом. Казанова же, никогда не упускавший возможности прославиться и прогреметь, с удовольствием выставлял себя великим чернокнижником просто ради красного словца. Но надо признать, эзотерические таинства всегда интересовали любознательного венецианца, знакомство с Брагадином и его друзьями подстегнуло этот интерес. Все долго удивлялись, как такие почтенные люди, как Брагадин, Дандоло и Барбаро могли связаться с проходимцем и кутилой Казановой, но постепенно все к этому привыкли.

Под покровительством Брагадина пролетели три года беспечной жизни. Казанова числился служащим у адвоката Мандзони, но ни на какую службу не ходил, предпочитая развлекаться, играть в карты, посещать балы и волочиться за женщинами. В совершенстве постигнув науку обольщения, он не пропускал ни одной приглянувшейся ему особы любого возраста и из любого сословия. Вот как он сам характеризовал свой тогдашний образ жизни: «Я был не беден, одарен приятной и внушительной внешностью, любил играть, тратил без счета, хорошо говорил, не спускал обид, волочился за женщинами, не терпел соперников и обожал хорошую компанию. Конечно, при такой жизни у меня было немало ненавистников, однако я умел постоять за себя, поэтому не считал нужным ни скрывать своих мыслей, ни сдерживать своих чувств». Женщины зла на него не держали, а когда однажды обольщенная им сельская красотка Кристина попыталась женить его на себе, он быстро выдал ее замуж, и они расстались мирно. Поощряемый Брагадином, Казанова ни в чем не знал удержу. Уповая на деньги и влияние приемного отца, он забыл, что хотя патриций и называл Джакомо своим сыном, в глазах общества это не прибавило Казанове благородства. Привыкнув к безнаказанности, он стал жестоким, и выходки его начали все чаще привлекать внимание властей. Мать двенадцатилетней девочки подала на него жалобу за избиение дочери и попытку изнасилования. Уверенный в своей правоте, Казанова, оправдываясь, утверждал, что женщина сама продала ему девственность дочери за шесть цехинов, и он всего лишь отшлепал маленькую мерзавку, когда та отказалась предоставить ему уже оплаченный им товар.

Второе обвинение, предъявленное Соблазнителю, было гораздо более серьезным: его уличили в надругательстве над покойником и в покушении на убийство. События разворачивались следующим образом. Гостя за городом у одного из своих беспутных приятелей, Казанова обыкновенно возвращался с прогулки по мостику, перекинутому через сточную канаву. Однажды доски настила оказались подпиленными и Казанова рухнул вниз, по самые уши погрузившись в зловонную жижу. Вытаскивали Соблазнителя под насмешливое хихиканье его спутниц. Озлобленный венецианец сумел отыскать автора этой шутки. Им оказался местный торговец-грек, чью возлюбленную он когда-то соблазнил. Казанова решил отомстить. Случайно увидев, как хоронят покойника, он придумал весьма необычный план мести. Ночью он отправился на кладбище, выкопал тело, отрезал у него руку и закопал тело обратно. Вечером он проник к греку в спальню и спрятался под кроватью. Когда ни о чем не подозревавший торговец лег в постель, Казанова стал потихоньку стягивать с него одеяло, когда же грек принялся шарить руками, пытаясь схватить невидимого шутника за руку, шалопай подсунул ему руку покойника. Ее и схватил незадачливый грек. От ужаса с греком случился удар, и он навсегда лишился дара речи.