Красавицу звали Анриеттой. Познакомился с ней Соблазнитель при весьма необычных обстоятельствах. Вечером, ближе к полуночи, Казанова, всегда отличавшийся крепким сном, был разбужен шумом и криками. Выйдя из комнаты, он увидел, как папские сбиры силой ворвались в номер к венгерскому офицеру и стали требовать у него документ, подтверждавший, что путешествующая вместе с ним женщина — его законная супруга. В гостиницах Папского государства только супруги имели право снимать одну комнату на двоих и спать в одной кровати, нарушителям указа грозил существенный штраф. Не владея итальянским, офицер пытался объясниться со сбирами на латыни, но успеха не имел. Заметив выглядывавшую из-под одеяла очаровательную головку со спутанными волосами, Казанова счел своим долгом вмешаться в конфликт. Узнав, что офицер путешествует по поручению кардинала Альбани, он столь энергично встал на его защиту, что сбиры удалились, а хозяин гостиницы рассыпался в извинениях перед потревоженными постояльцами. Утром, когда офицер стал благодарить Казанову за помощь, тот постарался выяснить, куда направляется странная парочка. Узнав, что они едут в Парму, Соблазнитель заверил офицера, что им по пути. Забыв про Неаполь и про Терезу, он вместе с венгром и переодетой в мужское платье женщиной отправился в Парму.

Всю дорогу Казанова не сводил глаз с загадочной красавицы, пытаясь понять, что связывает ее с пожилым и уродливым венгром, говорящим только на венгерском и дурной латыни, в то время как она сама говорила только по-французски. У нее не было ни денег, ни багажа, но она была умна, образованна, прекрасно воспитана и нисколько не походила на вульгарную авантюристку. Постепенно Казанова узнал, что заинтересовавшая его девица — знатного рода, однако отчего она путешествует в обществе столь скверного попутчика, выяснить не сумел. Тем не менее она настаивала, что до Пармы ее должен был довезти именно старый венгр, за неведомые услуги которого она расплачивалась своей любовью. Тайна, окутывавшая Анриетту, породила предположения, что она была шпионкой. Гипотеза была небезосновательной, ибо в то время в Европе шла война за австрийское наследство.

Прибыв в Парму, Анриетта рассталась со своим спутником к великому облегчению последнего. Прижимистый венгр утомился в обществе своей попутчицы, ему приходилось объясняться с ней преимущественно жестами и всюду за нее платить. Но больше всего их расставанию радовался Казанова, давно ожидавший удобного случая отбить красавицу у ее угрюмого и неказистого спутника. Впрочем, Анриетта и не думала убегать от Соблазнителя. В первую же ночь, которую они провели вместе, она призналась, что как только увидела черноглазого итальянца, так сразу же в него и влюбилась. Любовники остались в Парме, записавшись в гостинице под именами Джакомо Фарусси и Анна д’Арси; опасаясь, что его могут узнать, Казанова взял себе девичью фамилию матери. Начались три медовых месяца, наполненных пылкой любовью к Анриетте. Казанова не задумывался, кто на самом деле была его загадочная незнакомка: комедиантка, авантюристка или шпионка. Ему было все равно: с ней он был счастлив все двадцать четыре часа в сутки. Она умела вести беседу, высказывала незаурядные и остроумные суждения, свидетельствовавшие о ее начитанности, любила и понимала музыку, прекрасно играла на виолончели, обладала изысканным вкусом, была неутомима и раскована в постели. Ее темперамент был под стать темпераменту Казановы, чей скакун редко удовлетворялся единственным забегом к высотам наслаждения. Как и Казанова, она не любила рисковать, и дабы любовь всегда была не только радостной, но и беззаботной, она первая предложила Соблазнителю пользоваться изобретением доктора Кондома — «одеянием из тонкой прозрачной кожи длиной в восемь дюймов, без выхода на конце и с тонкой розовой ленточкой на входе, которая затягивается, подобно завязкам кошелька».