Что тут такого? Да и вообще я привык называть вещи своими именами. Чего жеманничать-то, когда двое голых людей лежат в постели?
— Ну ладно, ладно, не ворчи. Ты меня уже убедил. Скажи, а когда ты меня ласкаешь языком, это ты делаешь только ради меня или тебе самому так нравится?
— Да я сам от этого балдею. Мне в тебе все нравится. И ласкать тебя нравится. Я завожусь, когда еще только прикасаюсь к тебе, а уж когда ласкаю, так просто с ума схожу. И потом, я знаю, что так могу заставить тебя кончить и пять, и десять раз.
— Да, так бывало, и не раз.
— Ну вот, целый час будешь летать в космосе. Разве это плохо?
— Кто сказал, что плохо? Мне хорошо.
— Малышка, а ты ответишь мне только на один вопрос? Я ведь честно отвечал на все твои вопросы и впредь готов отвечать.
“Черта с два я теперь скажу ей всю правду, — подумал он при этом. — Я уже убедился, к чему это приводит. Она услышит от меня только то, что хочет услышать”.
Лара слегка напряглась, не зная, стоит ли обещать ему. Она уже догадалась, к чему он клонит. Игорь, как всегда, сразу почувствовал ее заминку.
— Клянусь, что не буду вставать на дыбы.
— Ладно, тогда отвечу, — согласилась Лариса.
— Тебя кто-нибудь раньше ласкал языком?
Она снова слегка замялась. Но ведь обещала, а свое обещание она привыкла сдерживать.
— Да.
— Тебе нравилось?
— А это уже второй вопрос!
— Ну, пожалуйста, скажи, я ведь все тебе про себя рассказывал, — попросил Казанова таким тоном, что она поняла: нужно сказать, и сказать всю правду, иначе он не успокоится.
— Мне нравилось. Особенно самое первое прикосновение. Но ты прав, я очень стеснялась, и у меня полно комплексов. Не каждому это можно позволить. При свете, как тебя, я вообще никого не подпускала. И вообще это было редко. Желающих, а уж тем более таких любителей, как ты, было не очень много. А уж таких умельцев, как ты, и подавно. Чаще всего, если у партнера были проблемы с эрекцией, тогда он хотел как бы загладить свою вину. Но я-то это понимала, и мне было противно, я сдвигала ноги и отказывалась. Но даже если я позволяла, то обычно партнер касался как-то очень грубо, мне тут же становилось больно, и я его отталкивала.
— И что — ни разу не кончала?
— Нет. Я знала, что это возможно, но видимо, партнеры были плохие, да и я была скованной. Так что ничего у меня не получалось. С тобой у меня было впервые. Помнишь, в первый раз ты меня сюда привез, а потом я собралась уходить и ты стал меня одевать. Только начал надевать трусики, а потом сдернул их и стал меня ласкать языком. Я тогда уже настроилась уходить, но тут просто обалдела и забыла и про то, что собиралась домой, и что свет горит, и про стеснение.
— Знаешь, я так боялся тебя спрашивать, но сейчас не жалею, что спросил. Ты даже себе не представляешь, как я рад твоему ответу. И ни чуточки не злюсь. Так, глядишь, скоро перестану быть ревнивым.
— Думаю, что перестанешь. Не к кому ревновать-то. Все мои прежние любовники, вместе взятые, и в подметки тебе не годились. Столько, сколько у меня с тобой бывает за одну ночь, у меня, наверное, за всю мою жизнь не было.
— Слушай, а ведь я и вправду перестану ревновать тебя к прежним мужикам. Меня, признаюсь, еще трясет, когда я подумаю, что кто-то лапал тебя, но я буквально грыз подушку, когда представлял, как ты с кем-то улетаешь. Так что процесс пошел. Чем больше ты мне о себе расскажешь, тем меньше я буду тебя ревновать к прошлому. А как тебе больше нравится?
— Как угодно. Мне с тобой все нравится. Ты говоришь, что у меня все тело — эрогенная зона, и где бы ты ни коснулся, я тут же завожусь. Это потому, что я знаю, что от этих прикосновений я через минуту буду купаться в волнах блаженства, и уже заранее настроена, что сейчас испытаю божественные ощущения, и жду этого с нетерпением. |