От страха тряслись руки, и он никак не мог расписаться на заявлении.

— Не шути, — прошептал налетчик, и ствол пистолета больно ткнулся в бок.

Кассирша, взяв подписанное заявление, отсчитала деньги и по просьбе Ермишкина сложила их в его спортивную сумку.

Они вышли из банка и опять поехали к Ермишкину. Там они сложили в сумку с деньгами все драгоценности, которые нашли, и направились на выход.

— Слушай меня, — сказал высокий. — Сейчас мы уйдем, но я не советую тебе бежать в милицию. Наворуешь еще. То, что ты написал, — твой смертный приговор, я думаю, ты это хорошо понимаешь?

Они вытерли за собой все следы и, закрыв дверь в спальню, где оставили Ермишкина, ушли.

Сергей Иванович сидел за столом не в силах подняться. Пережитые им события вновь и вновь прокручивались у него в голове. Он, жизнерадостный человек, пышущий здоровьем, впервые в жизни ощутил ужас смерти. «Повезло, очень повезло, — думал он, — так легко отделался. Ведь могли сделать калекой!»

Правильно ли он сделал, что написал явку с повинной, а может, не стоило? Но кто мог дать хоть какие-то гарантии, что они его не убьют. Он понимал, что его явка — это гарантия того, что он не побежит в милицию. Но и, с другой стороны, как он смог бы оправдаться перед той же милицией за свои вклады и драгоценности? Где он их взял и на какие средства купил? Сейчас, когда ему предложили место в обкоме, этот скандал был абсолютно ни к чему. То, что он наворует еще, сказанное одним из налетчиков, по всей вероятности, соответствовало его внутреннему убеждению.

«Да, придется вкалывать и вкалывать, чтобы заработать то, что потерял, и это значительно лучше, чем валить лес в колонии», — решил Ермишкин.

Он вновь принял душ, переоделся и поехал на работу. У него сильно болели бока, ныла печень и почки, но на его холеном лице не было никаких следов побоев, что вполне устраивало его.

Приехав на работу, он пошел к председателю исполкома, но по дороге его остановила Татьяна Владимировна — начальник отдела кадров.

— Слушайте, Сергей Иванович, — произнесла она своим бархатным голосом, — ваши документы затребовал Обком партии и, по всей вероятности, вы после отпуска уже выйдете на новое место работы. От всей души поздравляю с этим назначением! Мы все гордимся вами!

Поблагодарив, он стал расспрашивать ее о мелочах, связанных с переводом. Он узнал, что его переход уже согласован с председателем исполкома и что последний дал ему очень хорошую характеристику. Ермишкин даже забыл, что с ним произошло утром, и спросил, что привезти Татьяне Владимировне из Болгарии.

Смутившись, она махнула рукой и поспешила дальше.

Ермишкин не стал заходить к председателю, а вернулся к себе. В записной книжке он нашел номер Максима и стал звонить ему. Трубку взяла женщина и сообщила, что Максима дома нет, что он на выезде и вернется не раньше следующего понедельника.

Ермишкин не стал уточнять, куда выехал Максим, он лишь попросил женщину, чтобы парень связался с ним, когда приедет.

Сделав все дежурные звонки, Сергей Иванович отправился в ресторан «Заря». Татьяна встретила его у входа. Женское чутье подсказывало ей, что с Сергеем Ивановичем что-то произошло, хотя он все упорно скрывал. Она обняла его — он охнул от прострелившей тело боли, сморщился, словно яблоко, попавшее в печь.

— Что с тобой, милый? — забеспокоилась Татьяна.

— Все хорошо, — пытался отговориться Ермишкин, но сильный прострел в пояснице вновь сковал его по рукам и ногам.

Видя его состояние, Татьяна все настойчивее стала спрашивать о произошедшем.