— Это тебе, — передал он Олегу.

Достав из сумки свой старый обрез, молча передал Алмазу.

— За чем он мне, — удивился тот и отказался брать.

— Ты что? Не с нами? — Максим вопросительно посмотрел на друга.

— Зачем мне обрез, я все равно стрелять не буду. Да и лишний срок, если что, за обрез мне не нужен. Разве не достаточно у нас оружия? У Андрея пистолет, у тебя, у Олега, разве этого не достаточно? — возразил он.

Но, увидев реакцию друзей, все же взял обрез и положил в сумку.

Максим рассказал о поездке в Москву, о прошедших переговорах. Все остались довольны. Единственным человеком, кто задал Максиму вопрос, был Андрей.

— Ты этим людям веришь? Надежные? Не кинут нас с деньгами?

Максим заверил всех в надежности покупателя, при этом сообщил, что сам поедет с московской машиной в Москву и лично привезет деньги.

Андрей рассказал, что нашел безлюдный двор на улице Кирова, имеющий два заезда, один со стороны Кирова, другой — с Левобулачной. В тех домах, кроме бомжей, давно никто не живет, и если вечером бомжей пугануть, то двор будет безлюдный и там свободно можно разгрузить машину.

Все посмотрели на Олега. Именно от него теперь зависели сроки акции. Олег поежился. Операция началась, и теперь уже ничто не может ее остановить.

Олег пил чай на складе, наблюдая, как сотрудники технического контроля фабрики сортировали шкурки. Он обратил внимание, что кладовщиками и работниками ОТК отбирались только шкурки высшего и первого сорта. Все шкурки аккуратно упаковывались в картонные коробки, которые оклеивались специальной лентой. В каждой коробке было от трехсот до пятисот шкурок, в зависимости от того, шкуры какого зверя это были.

— Валя, Валь, — крикнул Олег. — Зачем вы пакуете их в коробки, я раньше что-то не видел. Это новое требование ОТК?

Валя, молодая, интересная женщина лет тридцати пяти, как бы между прочим спросила:

— А как ты загрузишь контейнер мехами? Думай немного головой! Не для себя пакуем, для отправки в Кемерово.

Олег больше не стал спрашивать, а стал искать график отгрузки мехов. Он висел на стенке шкафа и там было написано, что груз для Кемерова должен быть отправлен четырнадцатого апреля, и это, ни много ни мало, три железнодорожных контейнера.

Он вышел из склада и направился в административное здание. «Вот и дата известна. Теперь надо узнать время отгрузки и номер машины, которая повезет контейнера».

Но как и у кого узнать — надо было еще подумать, есть опасность вызвать подозрение своим любопытством. Олег потратил весь остаток дня, но время отправки и номер машины узнать так и не смог. Вечером он позвонил Максиму:

— Слушай, будет три контейнера, один с норкой, другой с соболем, третий, по всей вероятности, с горностаем. Груз будет отправлен рано утром четырнадцатого апреля, так как контейнеры должны встать на платформу товарняка в семь тридцать утра.

— Четырнадцатого апреля, — вслух подумал Максим, — значит, у нас есть еще пять дней.

Он посмотрел на календарь, четырнадцатое апреля выпадало на понедельник. Максим позвонил в Москву и попросил Артура связаться с Борисом Константиновичем — передать ему, что груз будет отправлен из Казани утром четырнадцатого апреля.

— Передай, пожалуйста, необходимо, чтобы московская машина прибыла в Казань не позже вечера тринадцатого апреля. Водителю сообщи мой номер телефона, я буду ждать звонка.

Максим позвонил Олегу и попросил собрать ребят. Вечером все собрались на стройке, недалеко от дома Максима. Олег еще раз сообщил, что отгрузка будет четырнадцатого.