Андрей достал деньги, отдал знакомому и остался ждать на улице. А тот резво побежал в сторону улицы Мало-Московской. Не прошло и десяти минут, как он вернулся с бутылкой и суетливо начал доставать из кармана стакан, кусок хлеба и головку лука. Андрей налил ему полстакана и предложил выпить за знакомство. Они знали друг друга в лицо, но пить вместе еще не приходилось.

— Андрей, — представился он и взглянул на попутчика.

— Володя Новиков, — улыбнулся товарищ.

— У тебя погоняло «Кефир»? А то мне ребята все «Кефир» да «Кефир», я никак не пойму, о ком они, — Андрей налил себе граммов сто.

Они сидели на лавке и пили. Постепенно Володя расслабился, начал расспрашивать, чем занимается Андрей, где работает.

Андрей уходил от прямых ответов. Он догадывался, что Володя знал о нем значительно больше, чем он о Володе, и поэтому своими уклончивыми ответами только подогревал интерес к своей персоне.

— Ребята говорили, что у тебя есть классный нож, немецкий. Он у тебя с собой? Покажи? Я никогда не видел немецких ножей, — просил Володя.

— Слушай, Кефир, мало ли кто тебе чего рассказывал. Ты отвечай за базар. Ты что, мент? Есть у меня перо или нет, это мое, и советую на будущее — не лезь не в свое дело! Понял? Береги здоровье!

— Понял, — вздохнул Володя. — Я тебя часто вижу на Кирова, хочешь там выставить хату? Возьми меня с собой, мне так нужны деньги!

Эта информация насторожила Андрея, ведь он считал, что, осматривая дворы на Кирова, он не привлек внимания жителей. Ну, у жителей он и не вызвал подозрений, а вот у этого хмыря — да. «Не совсем аккуратно работал, — разозлился Андрей, — если меня Кефир срисовал. Вот тебе на, а еще сомневался в Алмазе!»

Когда водка закончилась, он попрощался с любопытным собутыльником и направился домой. У самого подъезда настойчивый товарищ вновь догнал его. И опять предложил свои услуги, если Андрей действительно решится на кражу.

Андрей был мягко говоря удивлен:

— А с чего ты взял, что я собираюсь красть? Я не домушник, ты, наверное, хорошо знаешь?

— И почему именно на Кирова? — продолжал он.

Андрей хотел войти в подъезд, но вдруг развернулся и схватил Кефира за горло. Тот захрипел, пытаясь разжать железную хватку или хотя бы оттолкнуть Андрея. Но у него не получалось. Когда Володя совсем ослаб, Андрей разжал руку и пригрозил:

— Если я тебя еще раз увижу, убью!

Повернулся и, как ни в чем не бывало, пошел домой. Володя присел на ближайшую скамейку. Его руки тряслись. Он понял, что прокололся. Андрей его вычислил. И теперь жить ему нормально не дадут. А рассчитывать на милицию явно не стоит.

Новиков, пересилив слабость в ногах, побрел домой.

Дома он, не раздеваясь, повалился на диван.

С ним жили мать и старшая сестра Люся, которая недавно вернулась из заключения и пока нигде не работала. Мать Владимира давно была на пенсии, и ее денег им хватало только на три дня. Три дня праздника — а затем серые будни. Если бы не соседи, они, наверное, умерли бы с голода. Они жили только за счет соседей, не стесняясь брать у них поношенные вещи, доедать за ними засохшие пироги и другие продукты.

Люся не работала уже больше трех месяцев, а он сам — пять лет. Все местные пьяницы хорошо знали квартиру Новиковых, куда можно было прийти в любое время и где входным билетом была бутылка.

Постоянные гости, вечные пьянки давали им возможность ежедневно не только напиваться за чужой счет, но и хоть как-то питаться. Соседи, уставшие за долгие годы от ежедневных пьянок и драк, неоднократно вызывали милицию, но, как это бывает в повседневной жизни, милиция после нескольких тщетных попыток вскоре расписалась в своей беспомощности и больше не реагировала на заявления жильцов.