Ильдар, по словам Володи, проживал на улице Большой, рядом с продуктовым магазином. И мы со Стасом поехали на Большую. В процессе обхода близлежащих домов нам не удалось встретить кого-либо из местных жителей.

— Извините, — обратился я к продавщице магазина. — Вы не подскажете, где мы могли бы найти Ильдара?

Продавщица вышла из-за прилавка и указала нам на улице мужчину, который, шатаясь, двигался к магазину:

— Вот он, легок на помине!

Пока я благодарил продавщицу, Стас направился к Ильдару. Они остановились. О чем они говорили — я не слышал, но Ильдар вдруг стал кричать, что не совершал ничего плохого и не поедет ни в какую милицию.

Увидев, что Стас не один, Ильдар моментально успокоился и добровольно сел в машину. Я подсел к ним, и мы все поехали в МВД.

Здание МВД впечатлило Ильдара. Он перестал дергаться, хамить и затих. Его завели ко мне в кабинет, и мы со Стасом начали беседу.

Ильдар бы ранее неоднократно судим и хорошо знал, как себя вести с работниками милиции. Он начал рьяно отрицать то, что видел трофейный нож у Андрея, и чем больше мы настаивали, тем больше замыкался. На втором часу беседы он заявил, что вообще не намерен с нами разговаривать и готов отсидеть еще один срок, но не станет давать никаких показаний.

— Значит, будешь молчать и готов еще отсидеть? Но это не выход из твоей ситуации. Сейчас мы поедем к Андрею и задержим его, и обязательно сообщим его родным, что он задержан по твоим показаниям, и ты медленно перетечешь из героев преступного мира в простого мелкого стукача. Мы тебя задерживать не станем и отпустим домой. Тебе очень трудно будет оправдаться перед друзьями. Надеюсь, ты знаешь, как поступают с подобными людьми в твоем мире, — предупредил я.

Ильдар сидел и молчал, на лице его читалась полная растерянность. Его синие от наколок руки мелко дрожали.

— Слушай, начальник! Вы не имеете права так поступать, — произнес он. — Вы знаете, где я живу и круг моих друзей. Вы хотите, чтобы меня убили?

— А почему бы и нет? Ильдар, какая польза от тебя людям? Единственное, что ты умеешь, — пить. Ты слышал такую поговорку, если враг не сдается, его уничтожают? А ты мне враг, и жалеть тебя я не хочу. Чего молчишь? Если тебя пришьют, то общество только вздохнет с облегчением, а кто-то из твоих знакомых выпьет за упокой твоей души, — продолжил я, протянул ему бумагу с карандашом и попросил нарисовать нож, который он видел у Баринова.

Он взял карандаш и медленно начал рисовать. То, что было написано на лезвии ножа, он вспомнить не мог, но схематично нарисовал, где располагалась надпись. Когда он закончил, Стас проводил его до выхода из МВД и вернулся ко мне. Мы приняли решение организовать наружное наблюдение за Андреем, а сам я пошел на доклад к руководству.

Судя по выражению их лиц, начальники были довольны результатами нашей работы. После моего доклада к начальнику управления обратился Носов и попросил передать реализацию этого дела лично ему. Начальник управления немного подумал и сказал:

— Я тебя понимаю, Владимир Алексеевич, — дело идет к развязке, и лавры победы скроют те моменты, когда ты своими решениями не давал отделу нормально работать, уж прости за эту ремарку. Я ожидал от тебя такого предложения и думаю, что ты не будешь мешать, и твоя деятельность будет совпадать с интересами управления. Я не против твоего участия, скажу больше, твоего руководства. Надеюсь, вы найдете общий язык с Абрамовым. А ты, Виктор, поменьше критикуй, а побольше помогай Владимиру Алексеевичу. Удачи вам!

Лицо Носова покрылось испариной и залилось краской. Он не ожидал услышать столь откровенную речь начальника в присутствии подчиненного. Секунду помешкав, он заверил шефа, что тому не будет стыдно за своего заместителя.