Носов остался в кабинете шефа, а я направился к себе.

Единственным человеком, которого не порадовало это раскрытие, был зам. Часа через два он позвонил мне и потребовал письменного отчета о проделанной работе.

— Владимир Алексеевич, вы же присутствовали при моем докладе начальнику управления, зачем вам моя справка? — начал было я. Но он не стал меня слушать и предупредил, что за подобную выходку накажет меня. Я хотел ему что-то сказать, но он бросил трубку.

Через полчаса он вновь позвонил и попросил меня зайти.

— Слушайте, Виктор! Вы хотите или не хотите работать в управлении? — спросил он меня. — У меня создается впечатление, что звезды на погонах сильно давят вам на плечи? Это давление можно значительно уменьшить! Вы умный человек и понимаете, о чем я говорю.

Я сидел на стуле, пытаясь понять, в чем Носов пытается меня уличить. Он говорил уже несколько минут, и наконец-то до меня дошло! Он считал, что я должен был ему первому доложить о раскрытии преступления, а уже он должен доложить нашему руководителю. Теперь мне все стало предельно понятно.

— Владимир Алексеевич! Я свои звезды заработал трудом, в отличие от некоторых товарищей. И для того чтобы сорвать с меня их, придется выбить мне зубы, которыми я буду держать эти звезды, — произнес я с некоторым вызовом, — а в остальном мне все понятно. Разрешите идти?

Он не успел произнести ни слова, как я вышел за дверь.

Выходя из кабинета замначальника, я реально понимал, что приобрел в его лице настоящего врага, с его огромными связями и возможностями.

Я вспомнил слова начальника управления. Он, как всегда, оказался прав. Надо было просто слушать и кивать! Я сам залез в эту трубу, у которой два выхода — вернуться и попросить прощения за грубость или попытаться выйти с другого конца, сохранив в себе собственное достоинство.

Первый выход явно не мой, я перестану себя уважать, если позволю таким людям, как Носов, попирать мое достоинство. Ложиться под человека, который работал в управлении два дня, я не хотел — стоит только дать слабину, и тебя обязательно согнут в дугу.

Второй вариант не сулил мне ничего хорошего. Иметь врага в лице своего начальника — последнее дело. Это значит, что я не должен проколоться. Любой, самый маленький прокол равносилен увольнению. Поэтому надо работать так, чтобы не дать Носову ни одного шанса.

Было около восьми часов вечера, я закончил текущие дела и стал собираться домой. Я накинул пальто и собирался уходить, как зазвенел телефон. Звонил Носов.

Пришлось снять пальто и идти к нему.

— Вот что, — обратился он, — я хочу посмотреть и оценить оперативный потенциал твоих сотрудников, в том числе и твой. — Я хочу, чтобы к утру ты представил все оперативные дела в отношении лиц, находящихся в разработке сотрудников твоего отдела. К каждому делу приложите развернутую справку о проделанной по нему работе.

Часы показывали начало девятого, и многие сотрудники, задействованные на ночных мероприятиях, давно отдыхали.

— Владимир Алексеевич! Я не могу выполнить в указанные вами сроки ваше поручение. Сотрудники отдела уже отдыхают. Давайте перенесем на завтрашний вечер?

Моя просьба вызвала у него приступ ярости. Глаза его налились кровью, лицо стало багровым.

— Вы, товарищ майор, забываете, с кем разговариваете, — прохрипел он. — Я научу вас подчиняться руководителю! Я не потерплю махновщины и партизанщины в рядах своих подчиненных, — почти кричал Носов. — А теперь — свободны! Больше не задерживаю!

Я вышел из его кабинета, во мне все кипело и клокотало. Еще ни один руководитель, с которым мне приходилось работать, не позволял себе такого! Моему возмущению не было предела.