— Кто говорит?

— Вчера я слышал, как Варанкин сказал об этом рыжей барышне. Ее зовут Ида. Она ваша любовница.

— Вы-то откуда знаете? — поразился Свечников.

— От Сикорского. Сегодня мы с ним встречались. Я сообщил ему, что Казарозу убил не курсант, а кто-то другой. И что этот человек целился в вас.

— С чего вы решили, что в меня? Там было полно народу.

— Да, но впереди вся публика сидела на местах. Стояли вы один, это я хорошо помню. Пуля прошла как раз на уровне вашей головы. Я спросил у Сикорского, кто ненавидел вас настолько, что мог бы решиться на убийство. Он назвал Варанкина.

— Почему?

— Эта рыжая раньше была его любовницей. Она дала ему отставку из-за вас. Верно?

— В какой-то степени, — вынужден был признать Свечников.

— Итого, у Варанкина было сразу две причины от вас избавиться. Поначалу я грешил на него, но, как видите, ошибся. Казарозу убил Порох. Помните, где он сидел во время концерта?

Свечников показал и направился туда, не дожидаясь, пока Нейман попросит его пересесть.

— Стул на сцене, — пояснил он, — я поставил там, где стояла Казароза.

— Отлично. Я вижу, мы друг друга понимаем. Нейман прошел в четвертый ряд и оттуда сказал:

— Я сидел вот здесь, вы — через стул от меня. Когда Казароза начала петь, вы подошли ко мне, но слушали ее стоя… Теперь смотрите. Вы, то есть Порох, я, то есть вы, и стул на сцене, то есть Казароза, это три точки, и они лежат практически на одной прямой. Стреляя в вас, он попал в нее. Вам сильно повезло.

Он вернулся на прежнее место и заговорил снова:

— Только мы ушли, к Караваеву явился один его негласный сотрудник из студентов. Он сообщил, что Порох собирается вас убить. Я тут же все понял и приказал последить за ним. У меня было опасение, что он не оставил идею с вами поквитаться. В общем, когда около одиннадцати Порох вышел из дому, мне дали знать. Я решил понаблюдать за ним лично. Он подошел к училищу, затем направился во двор. Через минуту раздался выстрел. Мы бросились к воротам, он увидел нас и побежал. По дороге успел выбросить револьвер.

— Вы его нашли?

— Сейчас темно, завтра найдем. Я примерно знаю, где нужно искать.

— Даневича тоже отчислили из университета?

— Нет. Его — нет.

— Почему? В губком я писал про них обоих.

— Даневич сам еврей. Погромных настроений у него быть не может.

— Ошибаетесь. Он из тех, кто таким способом доказывает свою объективность.

— Если для вас это вопрос принципа, напишите о нем отдельно, — предложил Нейман. — Его тоже отчислят.

— А Варанкина вы за что арестовали? По подозрению, что из ревности он хотел убить меня, а убил Казарозу?

— Нет, просто Караваев проверил ваш архив и обнаружил копию того письма, которое было найдено при обыске у Алферьева. Писал Варанкин. У них на кафедре есть пишущая машинка с латинским шрифтом.

Свечников достал брошюру «12 уроков эсперанто-орфографии».

— Это из его домашней библиотеки, — объяснил он. — Алферьеву он писал как эсперантист эсперантисту, не более того. Попалась ему эта брошюра, вот и решил высказать автору свои замечания.

— Да, — согласился Нейман, — на допросе он сказал то же самое.