– Ну когда ты наиграешься наконец? Слушай, брат, пора делом заняться. У нас же бизнес! – разгорячился Андрей. – Сейчас самое время расширить дело: контроль схвачен, на таможне свои люди, клиенты надежные – только работай! Я тебя в процент от прибыли включу, договоримся, и купишь себе хату наконец…

– Ага! Все как ты: женюсь, дачку-тачку куплю, коня, – намекнул на последнюю прихоть своего более удачливого партнера Майдан.

– Ты моего коня не трогай! – завелся Дрон. – Я, чтоб его купить, сам, как конь, в мыле с утра до вечера пахал, пока ты казино разные окучивал. Вот мы с тобой поровну вложились поначалу, так? И ты небось на процент с прибыли рассчитываешь?

– Ну да! Ведь наши капиталы работают, – резонно, на его взгляд, заметил Майдан.

– Капиталы сами не работают, парень! Я работаю с ними, чтоб прибыль получать! Мы договорились, что ты получаешь две штуки в месяц в виде зарплаты, а сотня твоя лежит в деле. А теперь подсчитай, какой годовой процент ты получаешь, умножь два на двенадцать. Сколько вышло? Сорок восемь! Да какой капиталист получает пятьдесят процентов годовых?! А тебе мало: ты еще хочешь процент с прибыли. А ты мне процент со своих выигрышей платишь?

– С какого это рожна?

– Вот видишь, ты мне не должен! – возмутился Дрон. – А я тебе должен? Да ты за два года вернул уже свою сотню, да еще небось сейчас назад ее потребуешь. – Глаза обычно невозмутимого Дрона (иначе как бы он стал одним из лучших катал на трассе Москва–Одесса) гневно сверкали. – А такого уговора не было. Деньги в деле, и отдать тебе их сейчас нет никакой возможности, что бы ты там ни нарыл в своем казино.

– Не горячись, Дрон. Мне не нужна вся сотня… прямо сейчас. Мне бы двадцатку…

– Двадцатку? Вот так, сразу? А на что я партию «Туборга» возьму в Калининграде, а?

– Андрюха, мне очень надо. Ну помоги!

Дрона зацепило: даже в начале их знакомства, когда Майдан был еще неопытным стажером «бригады», он никогда не просил. Он ждал, весело требовал, брал и ставил перед фактом, но никогда не просил. А тут вдруг такое унижение. Сердце Андрея Федоровича дрогнуло.

– Ладно, сделаем так: я даю тебе двадцатку – занять, между прочим, придется, – но под процент, если не вернешь мне завтра утром. Понял? Послезавтра вернешь уже двадцать пять, еще через день – тридцать пойдут в зачет с твоей доли…

– Так это же счетчик! – возмутился Майдан. – Западло.

– Фильтруй базар, Олежек! Мне-то бабки дадут не за хрен собачий: бесплатный сыр только в мышеловке да у вороны на ели. Согласен на таких условиях – бери. Нет – как хочешь. И подумал я, что пора нам разделиться. В январе отдам я твою сотню, и ветер тебе в парус.

– А если мне раньше она понадобится?

– Такого уговора на игру не было – на ходу с поезда соскакивать. Я тебе не «Альфа-банк». Такие деньги еще собрать надо. Вот, держи двадцать тонн и двигай, – вынул Дрон из сейфа две лоснящиеся пачки новеньких банкнот. – А я поехал деньги собирать – в Калининграде контейнер пива третий день стоит…

Полдела было сделано. Теперь оставалось найти достойного партнера для объявления эксклюзивной игры.

Майдан давно приглядывался к бывшему депутату Госдумы господину Санину, который недавно обобрал несчастного араба, и тот уехал на родину, очевидно, чтобы подкачать немного средств из наследственных скважин.