Господин Санин тоже раскидал несколько своих ставок на три тысячи, играя если не наобум, то по какой-то ему одному известной системе, и Лиза уже приготовилась объявить игру, когда к столу пробился бритоголовый громила с явно кавказской внешностью и без слов воткнул башню из десяти стодолларовых фишек на… ту же дальнюю от Лизы семерку, чуть не рассыпав аккуратный столбик чипсов Майдана.

– Молодой человек, – приторно вежливо обратился к нему Майдан. – У нас тут идет эксклюзивная игра, и мы не намерены принимать в нее кого бы то ни было.

– Нэ понял? – повернулся к нему всей тушей лысый. – Эта казино! Я плачу дэнги – я играю.

– К вашим услугам соседние столы, а этот занимаем только мы с партнером по договоренности с администрацией. Для нас как для членов клуба делают исключение. Понятно? – вступил в беседу Санин.

– Гдэ этот администрация?! Говорить хочу! – возмутился сын гор.

Тут же к столу подскочил Гена Панин, который стоял до этого в сторонке бок о бок с главбухом Макаровым, вылезшим ради редкого зрелища из своего медвежьего угла.

– Господа, в чем проблема? – втерся он между Майданом и гостем столицы.

– Геннадий Георгиевич, дорогой, мы же договорились об эксклюзивной игре! – обратился к нему Санин. – Объясните вашему гостю, что в ней могут участвовать только двое.

Гена понимал, что кто платит, тот и заказывает музыку. С другой стороны, каждый новый игрок обещал еще больший доход заведению. И еще неизвестно, от кого можно ожидать больших неприятностей: от соперников, уже увлеченных игрой, или от этого явно бандита.

– Минуточку, господа, позвольте мне посовещаться с нашим консультантом, – пробормотал он и шмыгнул к Макарову, которого никто не знал как главбуха заведения, а он вполне мог сойти при своей представительной внешности за некоего таинственного консультанта.

– Иван Давыдович, что делать?

– Молодой человек, здесь все решаете вы как исполняющий обязанности управляющего. Но мне кажется, что в наших интересах допустить к игре любого желающего, если он согласится играть по максимальной ставке. Да и не было у вас уговора, что они будут играть только вдвоем.

– Ладно, попробую уговорить их.

Геночка снова пробился к столу:

– Господа, у нас не было уговора об ограничении числа играющих. Ведь так? В общем, прошу вас пойти навстречу интересам казино и разрешить нашему гостю играть, но по максимальной ставке. Вы согласны?

Майдан с Саниным переглянулись и согласно кивнули – им не терпелось продолжить дуэль.

– А вы? – повернулся Панин к кавказцу.

– Нэт проблэм, дарагой, – довольно улыбнулся тот, ощерив золотые зубы.

– Начинайте, Лиза, – распорядился Панин.

Майдан постарался перед решающей игрой перехватить взгляд Белки, чтоб подбодрить ее, но она неотрывно смотрела почему-то на руку кавказца, лежащую на столе, с толстого пальца которой посверкивал бриллиантовой Большой Медведицей внушительный перстень.

Она глубоко вздохнула, запустила колесо и шарик и, как положено, произнесла: «Ставки сделаны, господа. Больше ничего не принимается».

Брейн скучал в своей хай-тековской келье. Еще недели две назад он горел на работе, захваченный изготовлением и наладкой своего последнего детища – системы управления колесом, обещавшей беспроигрышную работу казино на первом столе, волновался в ожидании ее запуска и исполнения своей сверхсекретной и сверхответственной миссии по опустошению карманов богатых клиентов заведения.