– А за пробитый череп ты чем заплатишь? У тебя что, шахер-махер с этим красавцем?

Он не дождался ответа, потому что Белка уже бежала по коридору к своему пострадавшему любимому.

В это время второй пострадавший грузно поднялся с пола, своротил ударом пудового кулака стойку рулеточного колеса и, выкрикивая ругательства и угрозы на двух языках – своем и понятном всем, убыл по направлению к «Евразии», откуда и прибыл накануне.

– Охрана! Запомните этого господина, и чтоб ноги его больше не было у нас! – «дал хозяина» на зрителя Панин, когда тот его уже не слышал.

В это время Майдан, лежащий на диване в комнате отдыха, открыл глаза. Первое, что он увидел, придя в себя, были две фигуры стоящих рядом охранников в черных костюмах и бледное лицо Лизы, склонившейся над ним с ваткой нашатыря.

– Все, ребята, спасибо. Вы идите, а я поухаживаю за нашим гостем.

– Но надо еще с управляющим разбираться, – нерешительно возразил один из них.

– Да никуда он не денется, – махнула рукой Лиза, не уточняя, кого она имеет в виду: Панина или пострадавшего виновника происшествия.

Охранники вышли.

– Ну вот, не хватало еще, чтоб этот ваш Панин выставил мне счет за разгром. А где господин Санин?

– А он как раз остался поговорить с Геночкой, видимо, чтоб отмазать тебя.

– Он мне нужен. Ну что, Белка, я смотрю, ты не только меня кинула сегодня, но и своего клиента от Гиви? – спросил Майдан без всякой злобы.

– Ты догадался?

– А ты бы с дураком связалась? – ответил он вопросом. – Я еще и о другом догадался. Ты ведь работала на меня?

– Конечно.

– И радовалась небось, что этот козел с «Большой Медведицей» ставит на мои номера – все тебе легче. Ан не вышло! Всех нас переиграл ваш Брейн.

– Кто?

– Да есть тут у вас монтер один.

– А-а, вспоминаю. Когда я тут, с понтом, училась, клеился ко мне охранник. Хвост распускал: мол, на самых важных постах стоит, в начальниках ходит. Так он говорил, что есть тут одна секретная камера, в которой мозг всего заведения прячут. А это же по-английски «брейн». Но видеть его никогда не видела…

– И правильно. Таких людей надо прятать и беречь. Короче, над твоим столом стоит какая-то магнитная штука, которая тормозит колесо. И камера в лампу вмонтирована. Ты же чувствовала, что колесо тебя не слушается?

– Да я чуть не поседела от страха! А предупредить тебя не могла – столько глаз вокруг было. Слушай, Майданчик, на сколько ты попал – на десятку? Я тебе отдам все, не волнуйся…

– Это ты не волнуйся. Хотя тебе и стоит… просто слинять отсюда куда подальше. Ведь Гиви и амбал этот тебя не простят.

– Ничего, выслушаю, покаюсь. Ведь ничего не докажешь…

– Слушай, когда две голодные акулы сходятся, маленькой рыбке лучше лечь на дно, даже если она и золотая, – погладил Майдан черные волосы Лизы, у корней которых едва заметно посверкивала огненная рыжина.

– Боюсь, что да. Но куда мне деваться? Только жизнь стала налаживаться. В Москве, – горестно вздохнула Лиза. – И вот все псу под хвост из-за какого-то Брейна.

– Рано сдаваться, Белочка. Ну-ка колись, кто еще в казино работает на Гиви?

– Иван Давыдович Макаров, главбух, – после недолгого раздумья сказала она.

– Хочешь, угадаю? Это тот жирный старик, что был в зале?

– Ну да!

– То-то он нарисовался, когда кацо появился. И вы, значит, на пару тут вместо троянского коня пасетесь? Он большой человек в казино?

– Серый кардинал.