– Какие индусы? Какая брахмапутра? Объяснитесь, Геннадий! – засмеялся Козырев.

– Я же в минуса выпал, Петька! Ты ж, наверно, и не знаешь ничего! Собака! Не водишься со старыми друзьями! – Панин деланно обиделся.

– Да не… Гена… – смутился Петр Ильич.

– Ну будет, будет… – Гена по-отцовски потрепал Козырева по плечу. – Я тут, понимаешь, у индусов подрабатываю. Переводчиком. Для их «пиджина» моего английского – в самый раз. Ну вот одного моего брахмана сюда и пригласили. Ну понятно, на бабки хотят поставить. А я отбрехивайся. «Слил» тут его какому-то банкиру. Тот хоть по-английски балакает не ахти как, но я зато выпить смог безнадзорно.

Козырев сразу смекнул, что и поднадзорно Панин опорожнил уже немало.

– Слушай, Гена, у тебя как со временем?

– Да пруд пруди этого времени. Если бы оно еще как-то оплачивалось. Завтра сажаю своих брахманов на поезд до Северной Венеции, и кукую, как кукушка на дубу… – Панина явно несло.

– В общем, держи мою визитку. И загляни ко мне в самое ближайшее время. О'кей? – Петр Ильич вел себя по-барски.

– Чего-о? Казино-о? – Панин глядел на Козырева, как пятилетний ребенок на Деда Мороза. – Так ведь я самый незаменимый для тебя человек! Ты сечешь?

– Геннадий, не зарывайся! Приходи, и побазарим, о'кей? – Козырев решил быть осторожным. – А сейчас у меня здесь момент истины намечается.

– Понял, не дурак!

Он действительно тотчас растворился в толпе, тем более что рядом мелькнула белая чалма. Козырев усмехнулся, подумав, что чалма была придумана мусульманами как хитро свернутый погребальный саван, «который всегда с тобой», дабы смерть не застала верного сына Аллаха врасплох. «Единственный остроумный человек на этом пиршестве мертвецов, да и тот индус!» – неожиданно заключил Петр Ильич. Его внимание привлекла молоденькая девушка – невысокая, коротко стриженная брюнетка, которая маялась, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь подойти поближе к «отцу народов», стоявшему у колонны в окружении нескольких человек. Кротов в основном кивал головой в ответ молодым людям в стандартной униформе из черных стильных пиджаков и причесок каре, что свидетельствовало об их принадлежности к молодой криминальной элите. Брюнетка во всей этой ситуации была явно неуместной.

Но очередь дошла и до нее, «доступ к телу», казалось, был открыт. «Что ж, пора трясти…» – Петр Ильич неторопливо направился к говорящим.

Завидев Козырева, Кротов заметно оживился:

– Извините, Ирочка. Всего одна секунда, чтоб поздороваться с этим господином. – Кротов театрально распростер объятия. – Где ж ты пропадаешь, друг дорогой? – После этой пафосной фразы Козырев учуял неладное, но отступать было поздно.

– Как всегда. Дела. Поездки. Пару дней, как из Лозанны и Лондона. Есть хорошие новости…

– Это мы обсудим позже. Сейчас для тебя ответственное поручение! – Кротов взял потупившую взор брюнетку под руку. – Ирина Яковлевна! Вот тот самый господин, который вам нужен. Это мой самый надежный партнер. Бизнесмен. Образованнейший человек. Специалист по аутизму, – улыбнулся своей находчивости Кротов, – Петр Ильич Козырев, прошу любить и жаловать.

– Очень приятно. – Козырев понял, что он проиграл сегодняшний спарринг с Кротовым, но, стараясь свести матч к ничьей, попытался продолжить разговор:

– Илья Михалыч… Я…

– О налогах ни слова, Петр Ильич, – схохмил Кротов, – об этом поговорим позже.