– Вы мне автограф… можно? Я специально за журналом гонялся… Тем номером, где ваша повесть…
Она смутилась, как бывало всегда, когда студенты заговаривали о ее публикациях. Кивнула.
– Говорят, скоро выйдет книжка?.. Госпожа Хмель, скажите, пожалуйста… – очкарик замялся. – Почему у вас всегда все так плохо кончается?
– Так уж плохо? – она усмехнулась, скрывая смущение. – Герой погиб – это, конечно, жаль, но ведь он знал, на что идет…
Парень покраснел:
– Дело не в том… Плохо, что его девушка вышла замуж за барона. Плохо, что… ну, в общем, это…
– Вы сознательно… м-м-м… расчленили образ романтической легенды? – негромко спросил второй, широкоплечий и мощный, но с детским круглым лицом.
– Совершенно сознательно, – она посмотрела круглолицему в глаза, но он не смутился под этим взглядом. По-взрослому поджал губы:
– Получается, что это… разрушение романтики, приземление… Что это – ваш фирменный творческий метод?
Она задумалась.
Студенты суетились вокруг автобусов, очкарика кто-то дернул за рукав, а круглолицего окликнули; в машине нетерпеливо возился профессор.
– Мы поговорим об этом в будущем триместре, – сказала она, садясь за руль. – Счастливых каникул…
– И вам счастливо, госпожа Хмель… Пишите побольше…
– Бедные мальчики, – сказал профессор, когда автобусы скрылись из виду. – Женятся каждый на своей стерве – и станут, как все… Вот скажите, Ирена. Когда я открываю книжку – я хочу отдохнуть, я хочу наркотика… А стерв мне и в жизни хватает…
– Не надо было с ней связываться, – сказала Ирена, вспомнив Карательницу.
– Нет, не то… Знаете, почему я не могу читать ваших рассказов? Потому что если дама в кринолине, а мужики в кольчугах и с мечами – мне хочется сказки, Ирена. Иного, так сказать, мира… мироустройства… чтобы были лесные духи, гномы там разные, кровавые войны, жестокие законы… любовь… А не бытовые, простите, разборки с печальным исходом.
– Я подумаю, – сказала она. И это не была отговорка – она действительно собиралась подумать, а как ее мысли соотносились со словами профессора – дело третье.
– Вы только не обижайтесь…
Она притормозила перед профессорским домом.
– Ох, спасибо, Ирена… Желаю вам творческих успехов. И хоть немножко отдохните в каникулы…
– Спасибо. Вам того же…
Профессор поставил одну ногу на землю. Задержался, будто раздумывая, обернулся:
– Ирена… Вы напрасно думаете, что все мужчины в мире – самовлюбленные эгоисты.
– Я поду… – начала она привычно, но вовремя спохватилась: – Я вовсе так не думаю.
Профессор печально потряс головой:
– Знаю… Ну что ж. До свидания.
Сторожевой пес Сэнсей бил хвостом по доскам крыльца, умоляя впустить его в дом; Ирена исполнила его просьбу и только после этого подошла к телефону, чтобы проверить, кто звонил в ее отсутствие.
Ого! Два звонка от литагента и еще три – с незнакомого телефона. Кто это, интересно, так настойчиво домогался беседы с госпожой Хмель…
Она дала черепахе капусты. Потрепала Сэнсея по затылку, улеглась на диван и натянула плед до самого подбородка.
Хотя, честно говоря, следовало самой позвонить литагенту. Мало ли что, вдруг выгодный контракт…
«Разрушение романтики, приземление»… «Хочется сказки, Ирена… Иного, так сказать, мира…»
Надо было ответить так. |