Урта и Улланна прибыли в сопровождении кельтов аргонавтов. Тайрон и Рубобост остались, они охраняли Дух корабля.

Лутурий и его люди ушли по мелководью на побережье, расселись там и наблюдали издалека. Если поединок будет проходить по правилам, они так и останутся только зрителями.

Урта и Куномагл разложили свое оружие и подошли к реке. Куномагл выбрил щеки и заплел волосы в толстую косу. Он остался в одних брюках, его обнаженный торс с множеством татуировок выглядел потрясающе. Усталость и страх словно рукой сняло. Руки Куномагла были мощными, с выступающими венами. У него оказались настолько глубоко посаженные глаза, что трудно было определить, куда он смотрит. Возможно, сразу во все стороны.

На Урте были кожаные доспехи и короткий синий плащ, сколотый на плече брошью с собачьей головой. Он повесил на шею ярко сияющую лунулу своего отца, Куномагл, конечно, узнал их семейный тотем. Удивился ли он, что лунула украшает теперь Урту, а не друида, который погиб в крепости со всеми остальными?

Пришла пора переговоров. У кельтов перед поединком принято проводить переговоры. Эти непродолжительные переговоры — чистая формальность. Они состоят в том, что противники высказывают свое мнение друг о друге и осыпают друг друга оскорблениями. Со скрещенными на груди руками противники изучали оружие второй стороны. Первым прервал молчание Куномагл. Он крикнул:

— Вижу, ты выпросил, одолжил и украл неплохой набор оружия. Огромные щиты очень впечатляют, но они не удержат меня.

— Сомневаюсь, что ты притащил все свое оружие из дома. Ты и сам попрошайничал. Смотрю, у тебя каменная пластина? Ты здорово боишься моего клинка.

— С удовольствием одолжу тебе свой камень, если пообещаешь сражаться честно.

— Только такой трус, как ты, может сражаться нечестно. Оставь камень себе. Я воспользуюсь им, когда буду топить твое мертвое тело в море.

— Вообще-то, — возразил Куномагл, — я собирался сделать на нем надпись в память о брате и положить на твой холодный обескровленный труп.

— Не советую утруждать себя молотком и долотом. Колесницы здесь не пройдут.

— Согласен. Я бы с удовольствием сразился с тобой на колеснице, но это несправедливо по отношению к коням.

— Я предлагаю использовать не более двух видов оружия одновременно и обсуждать замену.

— Меня это вполне устраивает. Нужно решить, на чьей стороне реки мы начинаем. Предлагаю использовать саму реку в пятом поединке, ну это я говорю для порядка. Потому что ты пойдешь на корм воронам уже в первом.

— Четыре поединка на суше, пятый в реке, до самого конца, до смерти. Да. И что бы ни происходило, как бы ни шел бой, как только солнце скроется за той горой, поединок прекращается до следующего утра.

— Согласен. С моей стороны за боем будет наблюдать Клувар, у него зоркие глаза. Лексомод будет следить за моим оружием.

— Катабах будет наблюдателем с моей стороны, Улланна из Скифии будет следить за оружием.

Хотя двое из людей Куномагла хихикнули, когда услышали, что женщина будет подавать оружие во время поединка, на самом деле было запрещено оскорблять женщину в такой момент, поэтому Куномагл замер и не двигался, пока неуместные смешки не стихли.

Урта продолжил:

— И еще одна деталь. Поскольку нас привел сюда Лутурий, ни один не может считать себя пришедшим первым и, таким образом, получить право выбора оружия. Предлагаю решить, кто первым выбирает, броском копья в то оливковое дерево у серой скалы. Победителем станет тот, чье копье воткнется ближе к нижней ветке.

— Согласен.