Арго в ширину стал меньше, но сохранил изящество греческого корабля — высокий нос, единственную мачту; от кормы до носа корпус был расписан ярко раскрашенными щитами — это были символы, представлявшие новых аргонавтов, которые поведут корабль. Проницательные глаза, расположенные по бортам, будут внимательно наблюдать за происходящим и на реке, и на море.

Ниив привела своего дядю, безглазого Леманку, чтобы тот довел дело до конца. Его сыновья притащили дубовое изваяние Миеликки, Госпожи Леса, и закрепили на корме Арго в специальном отверстии. Леманку сам изготовил бюст, работая на ощупь, но очень быстро. Корабел настоял на том, чтобы мастерить в одиночку.

Когда изваяние подняли, мы увидели злобное лицо с прищуренными глазами, тонким носом, изогнутым в улыбке ртом. Эта улыбка могла означать как презрение, так и жалость. Вырезанные из дерева волосы ниспадали до маленьких грудей, шею защищал ряд медвежьих зубов и мрачноватое ожерелье из черепов мелких птичек. Венок из перьев и засушенных цветов немного скрадывал недоброжелательность лица.

Германец Гуттас и Урта установили голову на место, а Ясон вбил деревянные гвозди в пазы, чтобы она держалась. По причине любви Ясона к веревкам, статую перевязали канатами, крепко связав узлы, и покрыли смолой.

В тот момент, когда изваяние было установлено, Арго вздрогнул, но, в отличие от первого спуска в Иолке, оставался на месте и не тянул тросы. Конь дака был запряжен на случай, если корабль станет вырываться раньше времени.

Пока несколько аргонавтов освобождали спуск к воде и укладывали березовые бревна на берегу, Ясон и Леманку готовили алтарь для посвящения корабля. Сооружение было довольно простым: сложенные до уровня пояса поленья образовали платформу, достаточно большую, чтобы вместить жертву. Леманку выцарапал изображение Енааки на березовом полене и положил на землю. Ясон выстругал примитивное изваяние Аполлона и раскрасил его черной краской. Он связал пучком лебединые перья для Афины, последней покровительницы Арго. Для Миеликки понадобится весьма внушительная жертва.

Чтобы добыть это подношение, Урта сел на весла и вывел плоскодонку на озеро, он осторожно плыл мимо лебедей. А Ясон с помощью веревочной петли поймал огромную птицу, подтащил к лодке и сломал ей крылья веслом. И тогда Урте пришлось подналечь на весла: разъяренные птицы бросились на лодку, за которой волочился покалеченный лебедь, связанный, готовый к сожжению заживо.

Леманку и его племянница Ниив, одетая по такому случаю в белую меховую одежду и яркую шапочку пришли, чтобы принять участие в церемонии.

— Стойте! Так не пойдет! Не пойдет!

Дак Рубобост вышел вперед и положил свой меч на алтарь, что означало, что он не согласен, но готов решать вопрос мирно.

— Лебединые перышки? Деревянная резьба? Ясон, это не поможет. Если я поплыву на корабле с моим конем, я должен быть уверен, что Истарта будет милостива к нам. Ты должен принести жертву Истарте, иначе реки не пропустят нас, а двуногие волки будут легко находить наш след в лесу. Тогда у нас не будет шанса. Лебединые перышки? Этого мало.

Требование Рубобоста было переведено для остальных.

Германец Гебринагот вышел вперед и тоже положил меч на алтарь:

— Я с ним согласен. Хотя Истарта меня не волнует, я считаю, что нам нужно покровительство Белиноса, он свирепый бог. Наше путешествие не будет безопасным, если мы не принесем ему в жертву еще бьющееся сердце зайца.

Один из кимбров тоже начал высказывать свои претензии, и вольк Миховар попытался внести свою лепту в распрю. Ясон поднялся, скрестил руки на груди и молча взирал на собравшихся.

По мере того как обстановка накалялась, я отодвигался все дальше от костра. Вскоре ко мне присоединился Ясон и сел на камень рядом.

— Этому конца не будет, — вздохнул он. — Мне нужны сильные и сообразительные люди, но я понятия не имею, как умилостивить всех их богов.