— Просто поруби что-нибудь на куски и сожги лучшие из них. Так всегда делают.

— Им всем нужны разные животные.

Я посочувствовал ему.

— Поскольку никто не оспаривает, что ты предводитель и капитан корабля, воспользуйся властью, принеси жертву Аполлону и Госпоже Леса. В конце концов, она наша новая покровительница.

— Каждому нужен свой божественный защитник, — вздыхал Ясон. — Рубобост хочет принести жертву кому-то, кто приносит огонь, защищает путешественников и лечит раны, полученные в бою. Ему нужны живая летучая мышь и передняя лапа волка! Кимбры желают возблагодарить Индирабуса, воинственного покровителя путешественников, бога, дарующего красноречие. Они не поплывут, пока мы не найдем молочного поросенка. Германцам нужен белый заяц для их огненного божества. Критянин Тайрон предлагает зажарить в железной погребальной урне живого младенца! Это просто сумасшествие!

— Совершенно обычное дело даже в твои времена, — напомнил я Ясону, — да и позже ничто не изменилось. Это скорее досадное промедление, а не сумасшествие.

— Ты так считаешь? И где же они найдут погребальную урну подходящего размера в этом забытом богами месте? Нет, это безумие!

Я дал ему передохнуть. Ясон наклонился вперед, опершись локтями на колени, и смотрел на костры вокруг Арго, на собравшихся там моряков.

— Придется плыть без них. Возможно, Госпожа Леса смилостивится над нами и позволит Арго плыть быстро только с нами шестерыми за веслами.

— Им слишком хочется на юг, чтобы долго упираться, — утешил я его. — Кроме того, я много путешествовал по свету, видел горе и смерть, перемены и рождение новых идей. Глядя на твоих аргонавтов, первое, что приходит мне в голову, — это то, что всем им нужна одна и та же защита, но у каждого свой Господин или своя Госпожа, которые эту защиту дают. Но защита одинаковая. Все их боги одни и те же, только выступающие под разными именами. Поэтому дай им новый символ, один на всех, и пусть он включает в себя и Белиноса, и Истарту, и всех остальных. Дай аргонавтам такой символ.

— Хорошая мысль, — отметил Ясон, теребя свою седеющую бороду. Он улыбнулся и хлопнул меня по колену. — Конечно, новым символом станет сам Арго. В нем сокрыта такая древность, что мне просто страшно подумать, сколько же ей лет. И если мир начался из огня, то в носовой части Арго все еще теплится его искра. А если мир начинался зимой, мы обнаружим льдинку, сохранившуюся с тех пор в глубине его сердца! И как я сам не додумался! Ты в самом деле видишь далеко, мой друг. Но в каком же виде мне представить Арго? Что бы я ни вырезал, оно должно включать огонь, исцеление, мореплавание, красноречие… а еще зайцев, поросят, волков… и летучих мышей!

— Весло, — предложил я.

Ясон нахмурился:

— Весло? Почему весло?

— Весло постоянно разговаривает через воду…

— Ну да! Только не с этой шайкой любителей волчьих лапок с заячьими мозгами…

— Но в умелых руках оно может шептать. Разве не так?

— Пожалуй, да.

— Его ведь можно использовать как оружие?

— Разве что в руках Геракла или еще Рубобоста. Но можно.

— А еще оно может спасти жизнь утопающему, если он за него схватится. Да, весло подходит. Нашим символом станет весло!

Вдруг Ясон оживился:

— Это будет весло, вырезанное каждым мужчиной и каждой женщиной, что поплывут с нами! Да, именно. Это хорошо, это правильно! Весло, которое включило бы в себя пот, труд и мысль, сердце, и надежды, и немного крови каждого аргонавта. И тебя это касается, Антиох.

— Мерлин, — напомнил я ему.

— Мерлин.