Часть третья

В СТРАНЕ ПРИЗРАКОВ

Глава девятая

ПОЛЫЙ КОРАБЛЬ

Мы вскоре забыли и про ледяное безумие, и про то, что хранительница нашего корабля была куда менее счастлива плыть с нами, чем нам хотелось бы. Мы осторожно продвигались по извилистым рекам и постепенно обучались грести: приноравливались к глубине и ритму гребков и к тому, что при появлении из темноты упавшего дерева или выступающего над водой камня нужно убирать весла. Тайрон и Ясон вместе стояли на носу Арго, врожденный дар Тайрона находить путь в лабиринтах помогал нам выходить на главную протоку и не попадать в ее рукава, текущие в обратную сторону. Илькавар громко жаловался на мозоли, которые он натер на ладонях, зато у вольков с веслами проблем не было, а кельты рассказывали чудовищные истории о кораблях, на которых им приходилось грести, ходить под парусом или красть в прошлом. Ясон бдительно следил за всем происходящим, особенно за тем, как работали гребцы. Он их инструктировал и весьма бестактно критиковал. Я заметил, что это раздражало кельтского царя Урту, который недолюбливал Ясона. Я слышал, как он шепнул Кукалу, что не пристало человеку, совсем недавно восставшему из мертвых, корчить из себя капитана.

Однако Манандун мудро посоветовал ему не говорить подобных вещей, и Урта снова принялся усердно грести, налегая на весло. Он покровительствовал Ниив, которая как огня боялась Ясона. Я пришел к выводу, что его забота о ней объясняется не только его характером, но и традициями его народа.

Вскоре Арго попал в ту часть северных земель, которая скорее походила на озеро, чем на сушу, здесь мы смогли поднять парус и плыть на приличной скорости. Когда дул сильный ветер, Рубобост усаживался за рулевое весло, а когда ветер был слабым, его сменял менее мощный Тайрон.

Наконец мы добрались до холодного моря и повернули на восток.

Однажды вечером, когда мы стояли на якоре под плакучей ивой и отдыхали, ко мне подошел Илькавар и устроился рядом на жесткой скамье. Он пожелал мне доброго вечера.

— Я не хочу вмешиваться не в свое дело, — начал он, — но могу я задать один личный вопрос? Я ни в коем случае не хочу тебя оскорбить.

— Можешь задавать свой вопрос, — заверил его я. — Я не очень обидчивый.

— Видишь ли, — продолжил он, хмурясь, — я не очень опытный человек. Нельзя сказать, что я много путешествовал. По крайней мере по своей воле. Может и много, но не намеренно. Я обычно был озабочен не тем, что видел в тех путешествиях, а тем, как попасть домой, и зачастую не знал, где нахожусь. Подземный мир — жуткое место, особенно для таких, как я, которые попали туда случайно, будто провалились.

— Так в чем же вопрос? — напомнил я ему.

— Во всех моих случайных путешествиях я встречал людей. Клянусь богом, некоторые из них были очень странно одеты. А еда! Я отказывался есть глаза животных, кроме разве что глаз мелких рыбешек. Омерзительно! Но, как я уже говорил, я не приглядывался ко всем этим странным людям, потому что, несмотря на их необычность, дурацкие шляпы, кривые мечи и глаза животных на завтрак, я считал их в некотором роде подобными мне. Если ты понимаешь, что я имею в виду. — Он пристально посмотрел на меня и продолжил: — Но ты другой. Я не понимаю тебя. С тобой что-то не так. Ты не из этого мира. Ты ниоткуда. У меня бегут мурашки по телу от одного взгляда на тебя, как бывает, если вдруг увидишь паука, висящего над твоей кроватью.