— Ты один такой? — быстро спросил он, с трепетом ожидая ответа.

Что за странный вопрос! Я попытался не показать, как глубоко меня ранили его слова. Потому что в своих снах я видел других: старых друзей, детей, с которыми когда-то играл у пруда под ивами, охотился на оленят в земле, которой больше нет. Но она была моей мечтой, убаюкивающей спящий мозг.

Был ли его вопрос безобидным? Я посмотрел на взъерошенного, с горящими глазами ибернийца, для которого мир был еще полон чудес, и решил, что подвоха в его вопросе нет.

— Да, — ответил я. — Конечно, не в данный момент. У меня есть товарищи. Ты, например. Я уже во второй раз гребу на этом корабле. Я очень долго живу. Давно гребу этими шершавыми веслами. Если честно, это не самое мое любимое занятие.

Он посмотрел на свои ладони, кожа блестела от постоянной работы.

— Совершенно с тобой согласен. Грести на корабле куда тяжелее, чем я думал. Неужели ты, Мерлин, силой своей магии не можешь вызвать ветер, который доставил бы нас на юг?

Я ответил, что не могу.

— Не много же ты можешь, — сказал он, ухмыльнувшись, и начал готовиться ко сну.

Сзади неожиданно раздался шепот Урты:

— Я все слышал. Наши друиды могут куда меньше.

— Да, я это видел.

Он не сразу решился спросить:

— А ты можешь входить в потусторонние миры?

Я понял, что он имеет в виду.

— Не без труда. Большинство из них для меня закрыто.

— Значит, ты не очень силен.

— На все это требуются большие усилия. А мне нравится быть молодым. Мне нравится то, что может дать человеку молодость. Поэтому я очень осторожно трачу свою силу.

Урта удивился:

— Если бы у нас всех был такой выбор. Хотя, знаешь, в наших краях, когда мы умираем, все начинается сначала. Не бойся стареть, Мерлин. — Он тихонько рассмеялся. — Послушай лучше меня.

Закончилось путешествие по озерам к югу от Похйолы, по студеному морю, на котором плавали льдины и шуга, остались позади пиратские корабли. Мы приближались к Стране Призраков.

Родную землю Урты называют по-разному, большинство названий связано с неприступным побережьем или предательскими дельтами крупных рек, что ведут вглубь острова, другие говорят о белизне прибрежных скал, источенных ветром. Торговцы звали этот северный, неуютный остров Землей Пяти Рек, хотя на самом деле рек было больше. Как-то я встретил отчаянного торговца, который проплыл вокруг острова. Его рассказ подтвердил правдивость легенды, в которой говорится, что дальний конец острова погружен в океан, а жители той его части свободно переходят из царства морского в царство лесное, словно это одно и то же царство.

Урта называл свое царство Альбой, вполне обычное для южных диалектов название: Альбос, Альбион, Гиперальбора и тому подобные. Все они означают одно — Белая Земля, хотя не всегда оно объяснялось меловыми скалами, видимыми издалека, как видны они с материка на родине Урты. Задолго до его рождения Альба была покрыта туманом в течение пятидесяти поколений: плотное сверкающее облако окутывало весь остров и превращало мореплавание в кошмар. Этот вечный туман скрывал ужасные бури, которые бушевали, не прекращаясь, в дебрях лесов и в горах. На острове всегда было сыро и устрашающе темно, но поговаривали о деревьях предков, которые возвышались над грозовыми тучами, а под ними жили целые кланы.

Однако самое прижившееся название Альбы — Страна Призраков — было дано острову в конце эпохи огромных каменных святилищ, громоздких круглых строений в лесу. В то время я был далеко, совершал свой очередной круг после того, как поучаствовал в строительстве этих святынь. Впоследствии я узнал, что в самом сердце Альбы, обширного края лесистых холмов и глубоких пересекающихся ущелий, вдруг поднялась новая земля — Страна Призраков, она примыкала к территориям кланов, таких как клан Урты, где реки подернуты туманом, а тропинки узки.