Ясон не придал значения страхам Урты и спросил:

— Если это дорога к твоему дому, где мы сможем пополнить ряды твоими храбрыми рыцарями, как же мы пройдем под этим горящим мостом?

Все замолчали, а потом повернулись ко мне.

Илькавар бодро крикнул со своей скамьи:

— У меня прекрасное предложение. Давайте повернем обратно и забудем про это место.

Улланна и Рубобост с радостью поддержали его, среди аргонавтов послышались смешки и шуточки.

— А нельзя пройти другой рекой? — спросил Ясон.

Урта отрицательно покачал головой:

— Ни одной безопасной реки. К тому же мне надо знать, что здесь происходит. Вы заметили странную вещь?

Мы все уставились на горящих великанов, их руки охватывали шеи друг друга, а огонь стекал с них, как расплавленный метал из котла. Я понял, что имел в виду Урта.

Рядом не было ни Вортингора, ни его свиты, ни всадников, ни колесниц, ни визжащих женщин, размахивающих окровавленными копьями, ни неистовствующих друидов, призывающих ярость Таранаса, ни любопытных детишек, желающих посмотреть на жестокое представление, ни исходящих лаем собак. Там, где горит огонь и собираются люди, всегда есть собаки, которые надеются на поживу. Воины из Галлии и Альбы были совсем лишены способности думать нестандартно, которая была второй натурой Ясона.

— Что-то здесь не так, — снова повторил Урта. — Нам лучше подождать, пока чучела прогорят, а тогда быстро войти в реку. Все это мне очень не нравится.

Ясон размышлял над предложением Урты, а Ниив шепнула мне на ухо:

— Спроси у них, почему они дерутся. Попроси их прекратить.

— Это деревянные чучела. Я не специалист по части бесед с деревьями.

— Но ты ведь можешь, — шепотом продолжала настаивать Ниив и тут же добавила: — Они созданы людьми или колдовством?

Я сразу понял, что она имеет в виду. Гигантский размер чучел и интенсивность их горения указывали на то, что это не жертвоприношение. Я видел подобные конструкции, они очень быстро прогорали, превращались в пепел и затухали, они могли долго тлеть, но без пламени. Эти же фигуры ярко горели все время, что мы двигались, приближаясь к ним.

Я вгляделся в огненные языки, мысленно прошел сквозь них и вошел в деревянные черепа обнявшихся фигур. Сердца птичек, запертых внутри, бешено колотились, объятые страхом барашки — все вместе создавало атмосферу ужаса. Многие звери уже умерли, а ворон на привязи спокойно взирал на происходящее, другие вороны кричали, они кидались от стенки к стенке, а языки пламени пытались их достать.

Я вернулся назад. Я не обнаружил ни одного признака колдовства, кроме разве ворона на привязи, спокойно наблюдающего за остальными. Ну, еще размер этих чучел: они были куда больше, чем любое изготовляемое кланами для обрядов.

Ясон позвал Кукала в носовую часть, он ведь тоже из этих краев. Хоть тот и не был разговорчив, Ясон знал, что у него зрение как у сокола. Таких кельты называют дальнозоркими. У его двоюродного брата Борова тоже был дар: необычайно тонкий слух. Кукал сразу же подтвердил очевидное: падающий огонь — это горящие тушки животных, падающие в воду. А еще он увидел несколько скорчившихся фигур позади гигантских борцов выше по реке. Они неподвижно сидели у самой воды. Кукал был уверен, что они устроились на пристани рядом с высокими стенами его родного замка.

Урта по-прежнему был склонен ждать, хотя его снедали беспокойство и любопытство относительно того, что же происходит там, выше по реке. Он почувствовал запах ужаса и страшной опасности, как он объяснил. Подождать, пожалуй, разумно.