— Арбам! — выдохнул Урта. — Отец Айламунды. Старый хитрый волк! Он спасся. А принимал ли он участие в сражении?

Вопрос был обращен к даку.

— Судя по его виду, — крикнул в ответ Рубобост, — и по незажившим шрамам на руке и шее… очень даже участвовал.

Он развернулся и поскакал к кораблю, который охранял, а мы отправились пешком вслед за ним, все, кроме Илькавара, — он остался в крепости, чтобы петь и играть для мертвых.

Глава одиннадцатая

ЗАПУСТЕНИЕ

Человек, поджидавший нас на другом берегу, приготовился к тому, чтобы в одиночку отражать нападение. Пять тонких копий были воткнуты в землю рядом с ним, два щита: один круглый, другой овальный — были прислонены друг к другу, топор с двойным лезвием лежал у правой ноги, а меч в ножнах — у левой. Он стоял напротив пристани, скрестив руки на груди. Он был бос, ноги покрашены черной краской. Его щеки покрывала седая щетина, взгляд жесткий, седые волосы завязаны конским хвостом: они шли вверх от макушки, а потом рассыпались по плечам. На нем была кожаная безрукавка и брюки в зеленую и красную полоску, затянутые на талии веревкой.

— Ну что, Урта, вернулся с победой? — прокричал удивительный старик с другой стороны реки, когда Урта подошел к камышам на нашей стороне. — Привез ли ты котел Игнориона, из которого пили первые короли?

— Нет, у меня его нет.

— Тогда, может быть, ты привез копье Ллуга, которое не падает на землю, не сразив семерых врагов? А может, ты привез заколку от его плаща, которая стряхивает дичь с дубов, если ее правильно вколоть?

— Нет, ничего этого у меня нет.

— Тогда ты, наверное, нашел и убил самого огромного и самого свирепого вепря, в два человеческих роста, на клыках которого до сих пор висят охотники-неудачники, запутавшиеся в собственных ловушках? Ты грозился убить такого! Ты принес его зуб и клыки?

— Нет, отец. Я ничего не принес с собой. Но не потому, что не искал.

— Тогда ты, должно быть, принес серебряный щит Диадары, в котором мы можем видеть не только своих отцов, но и не родившихся еще детей, охотящихся в Царстве Теней Героев? Ведь за ним ты пошел. Ты хотел увидеть будущее своих земель.

— Нет, и щита у меня нет. Меня обманули.

— Но у тебя хотя бы есть что-то интересное, чтобы рассказать детям, истории для утэнов и их братьев? Истории о приключениях, от которых зимней ночью замолкнут даже мертвецы из Страны Призраков?

— Нет, и этого у меня нет.

— Почти год, — крикнул старик, — почти год, Урта! И ничего не привез.

— Меня вел сон, но он меня обманул, — крикнул в ответ Урта. — А вернулся я в кошмар. — И добавил мягче: — Я рад тебя видеть.

— Я же совсем не рад тебя видеть, — крикнул в ответ строптивый старик. Он схватил с земли копье и угрожающе замахнулся в Урту. — Ты должен был находиться здесь. Ты не должен был бросать свою славную крепость на произвол судьбы из-за какого-то сна. Плохие дети вырастают, становятся мужчинами и могут измениться. А что потеряно — не воротишь. Ты должен был остаться!

— Согласен с тобой. И от этого боль утраты еще сильней. Я рад тебя видеть, Арбам. Но если ты хочешь со мной сражаться, хочешь отомстить — нам лучше перебраться на отмель у холма.

Арбам долго не отвечал. Потом поднял левую руку, на ней видны были два свежих пореза, еще не заживших, они шли от плеча к локтю. Урта вздохнул и слегка сгорбился, затем, повернувшись ко мне, прошептал:

— Это раны скорби. Одна за его жену Риону, а вторая за дочь… Айламунду. Мою Айламунду, Мерлин. Она погибла вместе с Уриеном. Я так и знал. Итак, нет сына и нет жены. И нет никакой надежды, что выжили маленькая Мунда и лохматый Кимон.