Но откуда? Только Анатолий Воробьев мог подслушивать по параллельному аппарату. Но он-то уж точно ничего не скажет. И Ксения ничего не скажет.

Внезапно она поняла, что все это может обернуться в ее пользу. Анатолия больше нет. Значит, не надо никуда переезжать. Не надо ссориться с бывшим мужем, не надо думать о том, как и на что жить дальше. Все складывается просто отлично. Устранен не только прямой наследник. Теперь уже не на одного, а на двоих стало меньше. И она, Ксения, еще может быть счастлива. Хорошая квартира, обеспеченная жизнь, любимый-муж, дети… Главное, дети. Двадцать семь лет, позади нелегкая прогулка по жизни, позади несколько лет отчаяния и унижений. Одна Элеонора Станиславовна чего стоит! Она заслужила, честное слово, заслужила!

В тот момент Ксения даже не думала о цене своего будущего счастья. Только о том, что надо завернуть окурок в клочок газеты и спрятать его в кармане. Не будут же ее обыскивать. А если и будут, то это ее сигарета. Она, Черри, начала курить. Кто докажет обратное?

Остались только ключи. Никто не должен знать, о чем был ее последний разговор с Анатолием Воробьевым. Одна правда невольно потянет за собой другую. Поэтому нельзя говорить ничего. Главное, о своей заинтересованности в смерти Анатолия Воробьева. Он просто пришел за письмами своей матери. И все.

Ксения даже зажмурилась, нагибаясь над мертвым. Сейчас они уже приедут. Надо это сделать. Всего-навсего засунуть руку в карман его куртки. Он положил ключи туда. Нижний левый карман, тяжелая связка ключей на кольце с серебряным брелком вформе теннисной ракетки. Много ключей: от квартиры, от гаража, от машины. И Ксения вполне может научиться водить машину. Надо только опустить руку в карман.

Вот теперь ей стало плохо. Эйфория от неожиданной удачи прошла. Ксения сообразила, что вот уже минут десять стоит рядом с мертвецом, на полу кровь, а в подъезде ужасно холодно. И ее жизнь превращается в настоящий кошмар.

Потому что никаких ключей в кармане у Анатолия Воробьева не было.

30: 15

Ксения выскочила из подъезда и прислонилась спиной к холодной железной двери. Мужик, держащий в одной руке сигарету, а в другой мобильник, участливо сказал:

— Плохо, да? Может, «скорую»? Черт, опять ерунду говорю. Сейчас все приедут. С мигалками. — Он выругался, в перерывах между непечатными словами вставляя: — Во попал, а? Во попал?

А Ксения бормотала про себя: «Это же моя подача, моя подача…» Но она опаздывала. Не угадывала, куда бьет противник. Он ошибся только в одном: взял ключи. Зачем взял? Непонятно. Ведь если их найдут…

Она не успела представить себе, что может случиться, если ключи вдруг найдутся. Приехали те машины с мигалками, которые обещал мужик.

— Вы свидетель? — тут же кинулся к нему оперативник.

— Свидетель, ё… — обреченно сказал жилец. — Ну? Попал. Нате, берите.

— Кто нашел труп?

— Я, — сказала Ксения, которая уже отошла от двери, пропустив в подъезд, к телу Анатолия, эксперта и двух человек в штатском.

— Так, — сказал, подойдя к ней, следователь, — на этот раз вы и труп сами нашли. И как оно все было?

— Я спустилась вниз за газетами и…

— Что, читать любите? — поинтересовался следователь. — И разве он не от вас вышел? А?

— От меня, — прошептала Ксения.

— Послушайте, мне что, жить теперь в вашей квартире, что ли? Маньяков караулить?

— Борис Витальевич, на минутку! — позвали его из подъезда.

— Иду. Стойте здесь, Ксения Максимовна.