— А ты откуда знаешь? — мгновенно ощерилась я. — У тебя дисконтная карта постоянного покупателя?

— Убийство там было, — устало сообщил Федоров. — Пришел невзрачный с виду мужичок, потребовал показать резиновую куклу. Блондинку. Кукла не понравилось, как он потом признался, она оказалась ненатуральной блондинкой. Как сказал классик: «Эту Барби я купил для себя, только мне она оказалась чуть-чуть маловата». Тогда мужичок достал из широких штанин пистолет и расстрелял весь персонал к чертовой матери. Двух продавщиц и кассиршу. К счастью, посетителей, кроме нег не оказалось.

— Ужасная история, — Кеша прижал холеные ручки к впалой груди. — Наверное, в его жизни произошла какая-то драма.

— Произошла, — подтвердил Федоров, переключившись на черничный пирог. — Крыша съехала.

— Ты мне зубы не заговариваю, — я почувствовала, что настала пора самой включиться в дискуссию. — Давай о письме поговорим.

— Не понимаю, что тебя так в нем испугало? — удивился Федоров. — Скажи спасибо, что она вообще написала тебе, учитывая ваши своеобразные отношения.

— У меня нет никакой уверенности, что именно Ольга написала мне письмо, — отрезала я.

— Почему?

— Во-первых, письмо написано на компьютере. Ольга терпеть не может компьютеры, она их панически боится. Во-вторых, письмо, как и телеграмма, пришло с питерского главпочтамта. Однако, как следует из содержания самого послания, мои родственники в данный момент находятся или находились в Египте. Объясни, как такое возможно.

Федоров задумался:

— Нестыковки, конечно, есть, но вряд ли стоит впадать в панику.

— Хорошо, — я не стала сдаваться перед лицом мужской тупости. — Самое главное, что настораживает в этом письме, это отрывок из любовного романа.

— «Годзилла в осаде»? — усмехнулся Федоров. — Любовный роман! Кеша льстиво хихикнул и приблизился к вожделенному объекту.

— Именно! Такого романа в природе не существует, — торжествующе воскликнула я. — Не говоря уже о том, что Ольга никогда в жизни не возьмет в руки любовный роман. Она считает это ниже своего достоинства. Она читает только то, что можно: Харуками, Руэрто-Превиса, Канальо. И все в таком духе. Помню, как она пыталась Зюскинда прочитать, а потом услышала краткое изложение романа и успокоилась. Главное, чтобы в обществе поддержать беседу.

— И причем тут твоя Годзиллла?

— В том-то и дело, что ни причем. Она не модная литература. О любовных романах вообще не принято говорить в обществе, их обычно держат под подушкой. И нечего так гнусно усмехаться, мужлан!

— Истеричка! — Федоров не остался в долгу. Я выровняла дыхание (за истеричку он мне потом ответит) и продолжила:

— Есть еще один момент. У белокурой Годзиллы нет и никогда не было детей. У нее нет никаких родственников! Она сирота. Понимаешь?

— То есть… — до оперуполномоченного постепенно стал доходить смысл моих слов. — Ты хочешь сказать, что некто держит взаперти твою родню, а чтобы ты не волновалась, он отправляет тебе соответствующие письма и телеграммы. Разузнать общеизвестные факты не проблема, если источник или — несколько источников информации у тебя под рукой. Так?

— Так. Федор, мои родственники пропали три с лишним недели назад. Я не знаю, что мне делать. Судя по письму, всем им угрожает серьезная опасность.

— Рассказывай, — Федоров сурово скинул с плеча Кешину ладошку и взял злополучное письмо.