— Я это знаю, — хриплым голосом произнёс он. — Потому-то я и хочу…

— Чего вы хотите, говорите. Покончим с этим.

— Убить вас, господин профессор.

— За что же, скажите, пожалуйста?

— За то, что вы её любите, и за то…

У него вырвалось рыдание, у этого красного гусара. Рука его, лежавшая на моей, страшно задрожала.

— За то?

— За то, что она любит вас.

Мне стало его почти жалко. Но там великая герцогиня ждала меня.

— Я к вашим услугам, милостивый государь, когда вам будет угодно, начиная с завтрашнего дня, — сказал я.

— С завтрашнего дня, — с горечью повторил он. — Так вы думаете, что я пущу вас к ней? Ведь она ждёт вас: вы мне не ответили на мой вопрос. Нет, милостивый государь, нет. Сейчас.

Это было уже слишком. С невероятной силой я выдернул руку и оттолкнул его так, что он ударился о стену.

Он обнажил саблю.

Мне ничего не стоило вырвать её у него из рук и отличнейшим образом обратить её против него. Но я мог поранить себя. Во всяком случае, произошёл бы шум, скандал. Этого нельзя было допустить.

— Господин фон Гаген, — шёпотом сказал я. — Выслушайте меня. Чтобы говорить со мною так, чтобы искать со мною ссоры, вы сами, я понимаю это, должны любить великую герцогиню.

— Милостивый государь, — с гневом произнёс он, — я запрещаю вам…

— Да выслушайте же меня, — снова прошептал я нетерпеливым и повелительным тоном, заставившим его замолчать. — Вы её любите, повторяю я. И я обращаюсь теперь столько же к вашей любви, сколько и к вашей чести солдата: великой герцогине Авроре, этой обворожительной женщине, грозит сегодня ночью огромная опасность. Каждая минута, каждая секунда, которую вы заставляете меня терять здесь, увеличивает эту опасность, поймите меня, и в этом я могу дать вам честное слово.

Я увидел, что я попал верно.

— Что вы хотите сказать? — испуганно пробормотал он. — Большая опасность?

— Да, господин фон Гаген. Ступайте сейчас к себе и не ложитесь. Быть может, Авроре фон Лаутенбург понадобятся сегодня ночью ваши услуги.

Он поколебался, потом решился:

— Хорошо, я пойду к себе. Но не забудьте, что, если вы меня обманули…

— Этого не бойтесь, — ответил я, — ибо я предпочитаю сейчас же предупредить вас, что маленькое развлечение, которое вы предлагали мне, мы перенесём, если вам будет угодно, на завтрашнее утро. Мне также горячо его хочется, как и вам.

— Итак, до завтра, — поклонившись, ответил он. — В котором часу?

— В шесть. У моста. Там такое удобное место, и рядом течёт Мельна.

— А оружие?

— Займитесь этим сами, — сказал я. — Я всецело полагаюсь на вас.

И мы произнесли оба вместе:

— Мы будем, разумеется, одни.

Он выпрямился, отдал мне честь и исчез в темноте.

— Наконец, — со вздохом облегчения прошептал я.

Было одиннадцать часов, когда я входил к великой герцогине.

Когда я вошёл, она прочла на моём лице, что случилось нечто необычайное, ибо она не стала меня спрашивать о причине моего опоздания.

— Ничего важного? — просто сказала она.

— Нет, ничего. Но идёмте скорее, времени у нас в обрез.

Мы подходили к лестнице, когда дверь в комнату Мелузины открылась и на пороге появилась м-ль фон Граффенфрид.

— Как? — произнесла она.