Ахавер приблизился, и протянул дрожащую руку.

– Поесть бы! – проскулил мере.

Неферит поджала губы, но лепешку из торбы вытащила и сунула Ахаверу.

– На!

Мере с жадностью вцепился в ячменный хлебец, смакуя каждую крошку и урча.

– А где все? – спросил Кадмар.

Ахавер сперва проглотил, давясь, огрызок лепешки, и лишь потом дал невнятный ответ:

– А вы ушли, и тут как затрясется земля! Полстены обвалилось в шене. Отсюда не видно, это с той стороны… Римляне забегали, надсмотрщики примчались, кричат: «Хатиаи убили! Хатиаи убили!» А главный надсмотрщик тут же себя управителем новым объявил. А остальные не захотели, чтоб он, и ну драться! А мы на них кинулись! Римляне пока спохватились, а мы – вот они! Дали им жизни…

– Так где все? – терпеливо повторил Кадмар.

– Не знаю… – промямлил Ахавер. – Римляне убежали, наших побили…

– Ладно, – сказал Сергий, – доедай и проваливай! Римляне как убежали, так и прибегут. Бунта вам никто не простит, спросят по полной!

Ахавер покивал и поплелся прочь.

– Если бы у рабов соображалка имелась, – пробурчал Роксолан, – они бы еще при Спартаке шороху навели б. А так… Кто в лес, кто по дрова. Дорвались до воли, и ну всех мочить! Погуляли, побезобразничали, а дальше что?

– А дальше – распятия, – буркнул Искандер.

– Дожили, ребята, – тяжко вздохнул Акун, – соображалки у нас нет, оказывается. Завалили всю посевную…

– У вас-то как раз соображалки хватает, – усмехнулся Сергий. – Я вам сколько раз предлагал вольные дать?

– А зачем? – хмыкнул Акун. – Нам и так хорошо!

– Соображаешь! Потопали быстрей…

До Ленточного каньона добирались, обходя котловину карьера по краю. Из-за края тоже несло – десятки тел валялось на камнях, отданные на растерзание шакалам и грифам. Шакалы бродили сытые, валялись в тенечке, брюшками вбок, лениво гоняли стервятников. Те неторопливо отскакивали в сторону, взмахивая крыльями, и бочком, бочком возвращались обратно, драть клювами мертвые тела.

– Надо и нам поскорее отсюда сматываться, – сказал Гефестай, – а то явятся римляне, и попадем под разборку!

Ленточный каньон встретил тишиной и тенью. Натруженные глаза отдыхали в спокойном сумраке. Дошагали до того места, где каньон раздваивался. Выбрались туда, где он троил. Левый проход оканчивался тупиком.

– Ну, и где ты видишь дверь? – спросил Эдик, подбоченясь. – Я лично ничего не вижу!

– Слепандя, потому что… – проговорил Сергий, внимательно разглядывая стену. Должна же быть какая-то отметина! Неферит обнаружила ее первой.

– Гляди! – воскликнула она. – Анкх!

Сергий пригляделся. На стене, почти не выделяясь из трещин и впадинок, был вырезан знак анкха.

– Похоже на загадочные картинки в «Мурзилке», – хмыкнул Эдик.

– А это, случайно, не «замочная скважина»? – поинтересовался Сергий, пробуя мизинцем глубину дырки, проколупанной под анкхом.

– Попробуй! – сказала Неферит азартно. – А я буду подсказывать.

Сергий внимательно осмотрел столбик анкха – круглый в сечении, на конце он был откован под квадрат.

– Суй на глубину пальца, – сказала Неферит.

Сергий сунул. Анкх дальше и сам не пошел.