– Кайфуешь? – спросил Эдик, подойдя со спины.

– Созерцаю. Скоро Уасет?

– Уахенеб говорит, вот-вот появится… А, вон, гляди!

Роксолан поглядел. Нильская долина расширялась, две зубчатые линии гор раздвигались, словно застежка на «молнии», и по правую сторону белел и зеленел Город. Нут. Он же Уасет, он же Фивы, как неэллины коверкали эллинское название Тебай.

– А суеты… – протянул Эдик. – Мать моя…

Сергий кивнул согласно – Нил между Нутом и Джеме просто кишел лодками и кораблями, а цветная кайма, дрожавшая на бело-зеленом фоне в приближении оказалась людской толпой. Население высыпало на берега и бурлило – орало, вопило, махало руками и потрясало оружием.

– Чего это они? – подошел Гефестай.

– Да вот… – сказал Эдик. – Перевозбудились чего-то…

– К берегу! – крикнул Сергий. – Искандер, заменишь Уахенеба на руле! Уахенеб, сбегай, узнай, что там!

Барит подвалил к пристани, и Фиванец перепрыгнул на каменный вымол, не дожидаясь окончания процедуры причаливания.

По вымолу пробежал роме, расхристанный, со всклокоченными волосами.

– Эй, роме! – окликнул его Сергий. – Что у вас тут приключилось? Праздник же вроде!

– Так вы не знаете?! – египтянин выпучил глаза. – Проклятый Зухос угнал священную барку Амона! Ее нашли этим утром далеко за городом! Уж-жас-но! Мачта срублена, все золото ободрано…

– Минутку! – притормозил его Лобанов. – А с чего вы взяли, что это Зухос учинил такое святотатство?

– Так рабы сказали!

– Какие рабы?!

– Ну, те, которые на триреме «Аквила»! Зухос и трирему у римлян уволок, а на буксире за нею тащил «Усерхат-Амон»! Рабам он пообещал свободу, а сам бросил их!

– Ну и сволочь!

– И не говори! – поддержал его роме. – Раньше Зухоса любили, хоть и побаивались. По всем предместьям ждали его воцарения, а теперь… – Египтянин махнул рукой и тут же поднял палец. – Слышите?

С берега доносился дружный рев, люди скандировали: «Смерть Зухосу! Смерть!»

Эдик ухмыльнулся, очень довольный.

– Этот дурак, – воскликнул он, – сделал за нас половину работы! Кто ж теперь пойдет за отступником?!

– Пойдут, – парировал Сергий. – Буколы и пойдут!

Вернулся Уахенеб, встревоженный и серьезный.

– Зухос изнасиловал и убил дочь магистра флота, – доложил он.

– Вот гад! – возмутился Чанба.

Роксолан подумал.

– А далеко магистр? – спросил он.

– Рядом. Грозится спалить Зухоса на медленном огне. Говорит, никаких денег не пожалею, только дайте посмотреть, как эта рептилия будет корчиться!

– Пошли! – решил Сергий. – Может, поможет чем.

– А мы поможем ему, – кивнул Искандер. – Правильно мыслишь!

Когда Лобанов дошагал по вымолу до берега, дорогу ему преградил крепкий человек уголовной внешности, с вертикальным шрамом через всю щеку.

– Ты Сергий Роксолан? – спросил он.

– Я.

– Меня зовут Иоанн сын Софэра, – представился «уголовник». – Я послан Йосефом бар Шимоном передать, чтобы ты знал: Зухос получил два корабля с оружием и следует от гавани Суу к каналу Амнис Траянас.