– Ничего удивительного, – вздохнул Владимир Алексеевич. – Авторитет церкви патриарху не нужен. Он человек неглупый и понимает, что авторитет будет только тогда, когда церковь станет сильной и единой, и он всеми доступными способами против нее борется. Если ты помнишь, еще Бжезинский говорил, что победить Россию можно только после того, как будет уничтожена православная церковь. Вот патриарх и выполняет заказ. Чей только?

– Тех же, кто всю остальную Россию изводит, – сказал Виктор Алексеевич, – кто такого министра обороны поставил, что армия стонет… Но я тебе о другом рассказать хотел.

– Говори.

– Ко мне два следователя приезжали. Поочередно. Как будто это дело расследуется двумя ведомствами, не знающими, что другие делают. Один из наших, из райцентра. В возрасте уже мужик. Он сразу мне сказал, что звонил твоему генералу, и тот дал устные показания, которые еще следует запротоколировать…

– Я в курсе.

– Потому наш следственный комитет к тебе и не спешит. А потом приезжал молодой. Номер машины нашей области. Я подозреваю…

– Следственное управление областного ФСБ, – подсказал младший брат.

– Да. Ты знаешь?

– Видимо, тот же тип, что ко мне заявлялся. Сюда, домой. Наш генерал выяснил, откуда он.

– Скользкий, надо сказать, молодой человек.

– Сопли всегда скользкие, особенно во власти… И что он?

– Его интересовали какие-то документы, касающиеся расстрела царской семьи. Дескать, эти документы были у отца Викентия. И задавал мне совершенно конкретные вопросы по поводу содержания этих документов. Хотел уверить меня, что батюшка читал мне конкретные тексты. Может быть, он и читал, но я отказался категорически. По моему мнению, этот следователь не убийц отца Викентия ищет, а на самого батюшку материалы собирает. Компромат… В лучшем случае, он ищет документы, которые могут стать причиной своего рода социального взрыва.

– У меня про документы не спрашивал, но вопросы задавал по той же схеме и по той же теме: не говорил ли мне батюшка о расстреле царской семьи и об убийстве Григория Распутина, и еще что-то по той же тематике. Да и про ритуальное убийство тоже. К сожалению, отец Викентий ничего не читал мне. Но этот сопливый следак пытался в протокол записать то, что хотел бы услышать. Я подписывать отказался и выгнал его. А что за документы? Ты в курсе?

– Я разговаривал с благочинным, он приехал заниматься похоронами отца Викентия. Отец Феофан человек серьезный, он поддерживал нашего отца Викентия. Если бы не благочинный, отца Викентия, как собирались многократно, давно бы за штат отправили. Я рассказал о разговоре со следователем. Отец Феофан тоже имел с ним беседу и тоже ничем поделиться не пожелал. На мой вопрос о документах ответил, что отец Викентий переслал в Священный Синод на рассмотрение ксерокопии документов, доказывающих, что убийства Григория Распутина и царской семьи являются ритуальными религиозными убийствами.

– А почему в Священный Синод? – удивился подполковник. – Насколько я понимаю, это вопрос исторической правды, и он уже многократно обсуждался, но пока отвергается историками, несмотря на многочисленные доказательства.

– Это еще и церковный вопрос, – возразил старший брат. – Дело в том, что Николай Второй причислен к лику святых в ранге страстотерпца. То есть убитого своими соотечественниками за веру. В том же случае, если бы было совершено ритуальное религиозное убийство, царя должны были бы провозгласить великомучеником. И у отца Викентия были на руках воспоминания кого-то из участников убийства, причем в тексте имелись прямые ссылки и на убийство Распутина. Именно по этой причине батюшка настаивал на рассмотрении данного вопроса на заседании Священного Синода.