Он заметил, что в комнате стоит тишина. Молчание тянулось уже некоторое время. Лилли откинулась на спинку стула и с кривой усталой усмешкой смотрела на него.

– Кажется, я тебя задерживаю, – сказала она. – Что ж, можешь уйти и оставить меня наедине с моими грехами.

– Лилли, – он приложил ладонь к груди, – я никогда ни в чем не упрекал тебя.

– Но тебе ведь есть в чем меня упрекнуть, да? Непростительно оставаться ребенком, когда у тебя есть собственный ребенок. Вести себя как дитя, а не как взрослая женщина. Да, сэр, с моей стороны было подло, что я вовремя не выросла и не вела себя как взрослая, потому что ты-то от меня только этого и ждал.

Рой был уязвлен.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он. – Пририсовал тебе нимб? Ты и без меня это сделала.

– И одновременно выставила тебя подонком, да? Да, вот, я такая, ты сам знаешь, я всегда так поступала. Всегда издевалась над бедняжкой Роем.

– Лилли, ради бога…

– Нет, вот еще что. Не думаю, что это что-нибудь изменит, но я все равно скажу. Завязывай со своими делишками, Рой. Бросай все и больше близко к этому не подходи.

– Почему же ты сама этого не сделаешь?

– Почему? – Лилли уставилась на него. – Ты серьезно? Потому, безмозглая дубина, что если я только подумаю об этом, меня убьют! Я в деле с восемнадцати лет, и с тех пор ничего не изменилось! Тут сами не уходят – тебя выносят ногами вперед.

Рой нервно облизнул губы. Может, она и не преувеличивает, хотя ему хотелось так думать. Но они выступают в разных весовых категориях, и ему с ней никогда не сравняться.

– Я спец по мелким делишкам, – сказал он. – Кидаю по мелочевке – и только. Я могу завязать в любое время.

– Это пока. Пока по мелочевке. Тебе всего лишь двадцать пять, а ты бровью не повел и запросто выложил три штуки. Тебе двадцать пять, а ты уже кидаешь по-новому – разводишь лохов на деньги, не меняя места жительства. И что же, ты на этом остановишься? – Она отрицательно покачала головой. – Не-ет. Мошенничество – это как любое другое дело. Нельзя стоять на месте. Тут либо вверх, либо вниз – обычно вниз, – но мой Рой идет вверх!

Рой чувствовал себя и виноватым, и польщенным. Мошенничество есть мошенничество, заметил он. И в нем нет той опасности, которая таится в организованной преступности.

– Да что ты?! – сказала Лилли. – Не может этого быть. А я вот слышала про парня примерно твоего возраста, которому так врезали в живот, что чуть не убили.

– Ну…

– Но конечно, это не в счет. Это совсем другое. Но есть еще кое-какие отличия. – Она дотронулась до обожженной руки. – Знаешь, откуда на самом деле этот ожог? Я тебе расскажу.

И она рассказала, а он сидел, слушал, и его мутило; он чувствовал стыд и смущение. Он представить не мог, что такие вещи происходят с его матерью, и никак не мог связать их с собой. Так или иначе, все это только углубило пропасть между ним и Лилли.

Она заметила его состояние и поняла, что ее рассказ был ни к чему. В ее уставшем теле медленно пробудилась злость.

– Вот так, – сказала она, – и к тебе это не имеет никакого отношения, верно? Просто еще одна глава из книги «Злоключения Лилли Диллон».