Здесь же, в их рядах, но немного позади, двигались миномётные расчёты с ротными миномётами, которым не хватало прицельной дальности стрельбы. Они засыпали небольшими минами боевые порядки обороняющихся, не давая им возможности встречать слитными залпами атакующих.

Из — за плотности огня англичане не могли и поднять головы, чтобы прицельно расстреливать приближающихся негров. Волна атакующих вскоре докатилась до неглубоких окопов и захлестнула их. Началась работа штыками, ножами, кинжалами и тесаками.

Выстрелы в упор, короткие пулемётные очереди, револьверные выстрелы, крики людей, всё слилось в один неумолкаемый гул. И первая линия обороны англичан дрогнула и постепенно стала отступать. На помощь им с тыла подходили резервы, пытаясь удержать порыв наступающих, всё новые и новые батальоны вступали в бой, пока не смогли выдавить обратно и заставить отступить на свои исходные позиции всех мамбовцев.

Генерал Гораций Смит-Дорриен, командующий объединённой группировкой, был шокирован подобной тактикой ведения войны со стороны дикарей. Англичанам приходилось обороняться, а от его артиллерии не осталось практически ничего. В то же время, негры продолжали засыпать английские укрепления минами, постоянно нанося существенные потери.

Решение назревало только одно, это необходимость контратаковать, чтобы свести все преимущества противника к нулю. И он отдал приказ. Лучшие английские батальоны, совместно с бурскими стрелками, бросились в атаку.

Несколько густых цепей двинулись по широкому фронту, охватывая фланги противника, а бурские стрелки бежали сзади и, прикрываемые англичанами, вели прицельный огонь по позициям негров.

Те огрызались миномётным и пулемётным огнём. Добежав до противника, англичане вступили в рукопашный бой, а вслед за первыми цепями уже поспевали следующие, тут же добавляясь в отчаянную схватку с неграми. Бой был настолько ожесточённым, что убивали даже раненых, затаптывая в сухую землю, обильно политую кровью.

Никто не собирался отступать, и битва достигла наивысшего накала. В тыл перемещались раненые, из числа тех, кто ещё мог это сделать самостоятельно, остальные продолжали сражаться. Количество солдат с обеих сторон всё уменьшалось и уменьшалось, и в бой командирами отправлялись последние резервы, стремясь переломить ход кровавого сражения и бросить лишний камень на весы победы.

Потрёпанное и усталое войско фон Леттова в отчаянном порыве с ходу вступило в бой, ударив в тыл неграм. Застать врасплох Филиппова им не удалось, но под влиянием превосходящих сил, мамбовцы стали отступать.

Самое главное для них было сохранить миномёты. Медленно пятясь, они постепенно стали отступать, находясь наполовину в окружении. А затем, быстрым ударом последнего батальона резерва, насыщенного ручными пулемётами, они вынудили отступить немецких аскеров, разбили их и отбросили в сторону. После чего вся армия Ярого стала уходить прочь, возвращаясь туда, откуда они и пришли.

Спустившиеся сумерки поглотили как залитую кровью землю, так и трупы погибших. Ярый, весь серый от пережитого поражения и пыли, вёл за собой уцелевших пятьдесят тысяч бойцов, остальные неподвижно лежали там, возле мелкого бурского городка.

У англичан по итогам сражения дела обстояли не лучше. Их потери были ещё больше, а у фон Леттова осталось, кроме немцев и буров, всего десять тысяч аскеров. Вот и вся армия. Больше ничего собрать ни немцы, ни буры, ни англичане в Африке не могли.

А Ярый хорошо знал, что Мамба пришлёт ему ещё воинов, и тогда они дойдут до самого Кейптауна, и никто не сможет их остановить или победить. Ведь человеческие ресурсы в Африке безграничны, и все знают Мамбу, и что их ждёт, в случае неповиновения.

Дойдя до Южной Родезии, Ярый отправил сообщение Иоанну Тёмному о результатах сражения. Через три месяца он получил от него подкрепление оружием, боеприпасами и людьми. Особенно много воинов было направлено из Буганды, которых обязали либо победить, либо умереть.