— Будет сделано, сеньор Рокфеллер! Прошу вас! — и владелец ресторана радушно провёл своего клиента в сторону комнаты, подготовленной для деловой встречи.

Без пяти десять Рокфеллер опустился на мягкий стул в ожидании собеседника, который подъехал в это время к ресторану и также, принятый радушным хозяином, был проведён в подготовленную комнату. Ровно в десять Джозеф Кеннеди, обменявшись рукопожатием с Джоном Рокфеллером, присел на свой стул напротив него.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Рокфеллер!

— Предлагаю, для большего доверия между нами, перейти от ненужного официоза к именам, которые дали нам наши родители. Мы всё же в ресторане, а не на заседании Конгресса!

Кеннеди смешно подвигал усами, усмехнулся чему-то и, мельком оглядев стол, согласился. На столе уже же всё было готово, кроме горячего. Взяв в руки колокольчик, лежавший на столе, Рокфеллер, на правах хозяина, позвонил в него. В дверях показался хозяин ресторана, понимающе кивнул и произнёс.

— Сей момент, господа! — после чего исчез, чтобы через полминуты впустить внутрь двух девушек. Девушки, исключительно приятной наружности, быстро поставив на стол блюда с приготовленным горячим, тут же удалились, оставив собеседников одних. Воцарилась тишина, во время которой собеседники рассматривали друг друга.

Через пару минут, как только девушки скрылись за дверью, оба собеседника приступили к приёму пищи, не начиная беседу, ради которой они, собственно, и прибыли сюда. Удовлетворив первый голод и промокнув жирные губы салфетками, они приступили к непростому разговору.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Рокфеллер!

— Да. Несомненно, вы догадываетесь, о чём пойдёт у нас с вами разговор?

— В общих чертах, — уклончиво ответил Кеннеди.

— Меня интересует положение моих дел в Африке. В частности, угроза потерять с таким трудом полученные нефтяные прииски и созданный завод, по переработке и крекингу нефти. Особенно, завод.

— Да, я так и понял. Не вы один обеспокоены восстанием негров. Многие сенаторы имели там свои интересы. Кроме того, Трансатлантическая африканская компания также несёт убытки.

— Неужели? — высоко поднял тонкие брови Рокфеллер. Но ведь у неё нет интересов в Нигерии.

— Кто это вам сказал, Джон? Может, у компании и нет, а у её создателя и акционера, Иоанна Тёмного, есть.

— То есть, этой компанией целиком владеет он?

— Ну, я бы так не сказал. Владеем сейчас ею мы, но и не учитывать интересы человека, который обладает властью на всех тех территориях, с которых мы имеем прибыль, мы не можем.

— То есть, иными словами, если ваши интересы пойдут вразрез с интересами чёрного императора Иоанна Тёмного, то ваша компания будет банкротом.

— Примерно так, — признал Кеннеди. — Особенно, это очевидно в свете последних событий, которые, возможно, привели и вас к этому же мнению.

— Да, пример очевидный. Но чёрные повстанцы грозят поднять мятеж по всей Африке и уничтожить всю империю Иоанна Тёмного.

На эти слова Рокфеллера Джозеф Кеннеди громко рассмеялся, не удержавшись от проявления подобных эмоцией на деловой встрече, несколько удивив своего собеседника.

— Прошу прощения, дорогой Джон, за эти эмоции, но я был в Африке, — сказал Кеннеди, откупоривая бутылку Арманьяка и наливая немного ароматной жидкости себе в фужер. Вы не видели того, что поневоле видел я. Никакие Саиды, Абдурахманы, Меме, Пепе, и прочие, включая белых, не смогут захватить там власть надолго!

— Возможно, вы, наверное, понимаете, Джозеф, что за этим Саидом стоят не обычные негры, а кто-то другой, весьма умный и влиятельный?

— Понимаю! Стоят за ними, скорее всего, французы, если говорить об этом откровенно, Джон.