Да и Мамба сказал, что это не обязательно должны быть русские. Можно кинуть кличь и в Джибути, где он изрядно покуролесил, и в Омане, где откровенных пиратов и обычных разбойников было больше, чем достаточно. Да и в Персию и Багдад закинуть удочку он тоже мог. А уж научить их паре десятков слов на русском и вовсе не составляло никакого труда.

Тем более, что русский мат очень легко запоминался и шёл обычным довеском к остальным русским словам. Дальнейшая судьба отряда, после того, как он будет сформирован, его вообще не интересовала. Мамба сказал, что спасёт его и приближённых, а дальше можно не волноваться. Интересно было, какой остров они будут захватывать таким количеством людей. Для Мадагаскара мало, а для, предположим, острова Святой Елены, чересчур много.

А император не так прост, как можно было о нём думать. Намечается что-то очень грандиозное! И то, о чём он всегда мечтал, а именно, о том, что его имя будут вспоминать с восторгом или со страхом, наконец, сбудется. Семён Кнут никогда не слышал о Герострате и его славе, но те мысли, что руководили Геростратом, руководили сейчас и им.

Время придёт, и он обо всём узнает, там и удивится, а пока нужно заняться делом. Время ведь начало свой отсчет и не будет его ждать. Резко пришпорив коня, он сорвался в карьер, и только поднявшаяся дорожная пыль от копыт напоминала о том, что здесь произошло всего несколько минут назад.

Добравшись до своих людей, Семен Кнут ничего никому не говоря, приказал собираться и двигаться за ним. Их путь лежал в Абиссинию, а дальше в Джибути, где на берегу Красного моря он и решил назначить пункт сбора отряда, о котором ему говорил Мамба.

Глава 12 Ислам

Осман Дигна задумчиво смотрел на неспешно текущую перед ним воду Великого Нила. Сейчас его мысли занимала недавняя беседа, проведённая один на один с императором.

Император предлагал ему ни много, ни мало, возглавить освободительное движение Ливии от ига Османской империи, а затем сбросить протектораты и подчинение французской администрации стран Магриба — Алжира, Туниса, Марокко и Мавритании. Но и это не всё! Возможно, что удастся впоследствии освободить и Египет, захватив Каир и Суэцкий канал, и даже подчинить себе колыбель ислама на Аравийском полуострове. Ведь там не так много людей.

Но это уже будет дело далёкого будущего, а пока стоило подумать над этим предложением и попытаться просчитать, сможет ли он поднять людей. Иоанн Тёмный собирался его поддержать и оружием, и золотом, и всем остальным. Но вот людей, готовых все выполнять, Осману Дигне предстояло найти самому.

Тысячи воинов, которыми он командовал сейчас, было явно недостаточно. Нужно было больше, намного больше! Но из-за политики, проводимой черным императором, большинство населения, исповедующего ислам, откочевало в Ливию и Сахару, а часть сбежала в Египет. Остальные приняли коптскую веру.

Дигна не винил в этом Иоанна Тёмного, тот не притеснял мусульман, он просто их не поддерживал, а благодаря бесконечным войнам, ещё прежнего Судана, большинство взрослых мужчин погибли в боях. Оборона от газавата, объявленного персидскими шейхами, добавила ещё потерь. Последние потери принес поход на Египет, в котором сгорели ещё пара тысяч.

Да, они вернулись с победой, но некому было радоваться их возвращению, кроме женщин, стариков, и детей. И сейчас выжившие суданцы находились вместе с ним. Теперь он получил новое задание, правда, оно не противоречило его собственным мыслям. Иоанн Тёмный предложил ему стать Махди суданцев, берберов и прочих арабских и кушитских племён.

Не сразу, конечно, но постепенно стать тем, кем он когда — то и хотел стать. В обмен император просил и требовал только одного — лояльности и реализации союза чёрных с арабскими племенами. Он хотел союза и поддержки, поддержки навек, несмотря ни на что!

В случае победы, Иоанн Тёмный обещал ему в жёны даже свою дочь, с условием, что она будет единственной его женой и только её дети будут законными наследниками его власти.