Юнус свято верил, что его усилия не пройдут даром, особенно яростно кидая камни в Джамарат (столбы), символизирующие шайтана. Каждому из трёх столбов досталось по семь камней. Он бы принёс и больше, но больше не дозволялось самой процедурой хаджа.

Его искренняя ярость и искажённое верой лицо среди огромной толпы мусульман со всего мира, были замечены многими. Естественно, никто из них не догадывался, чем эти эмоции были в действительности вызваны.

А кидая в «шайтана» камни, Юнус ибн Хаттаб представлял Мамбу, его довольное, злое чёрное лицо, когда тот вербовал его, заставляя работать на себя, угрожая потерей души. От того Хуссейн ибн Салех, а сейчас Юнус ибн Хаттаб, так яростно и швырялся камнями, поневоле привлекая к себе внимание. На деле же, совершая броски, он представлял ненавистное лицо чёрного императора.

Но, вместе с вспыхнувшей яростью постепенно ушла и злость, оставив после себя только осознание того, что ничего нельзя изменить. — Аллах Акбар! Аллах Акбар! — горестно восклицал он, сознавая, что он сам призвал на свою голову все злосчастные ошибки. И теперь сам же их и расхлёбывает.

Как бы там ни было, но когда бы он ещё смог совершить хадж, не задумываясь о хлебе насущном и о семье, оставшейся в заложниках у Иоанна Тёмного. Всё было предопределено его поступками. Поздно было уже стенать и изворачиваться, он продал душу чёрному колдуну, и теперь его заботило только одно, не продешевил ли он?

Юнус ходил по святым местам, общался с богословами, муллами, имамами и такими же муфтиями, как и он. Много слушал, а ещё больше запоминал. Расспрашивали и его, а он охотно отвечал, рассказывая про Дарфур, Судан, чёрного коптского императора и остальное, каждый раз после своего рассказа, омывая руками лицо и прося заступничества у Аллаха.

Собеседники цокали языками и качали в негодовании головами, пока его не привели в дом к одному кади, устроившему ему встречу с эмиром из семьи Рашиди, тех Рашиди, что вели непримиримую борьбу с Абдул-Азизом из династии Сауди. Деньги, отданные кади, помогли эту встречу устроить без всяких помех.

А информация, полученная от паломников в эмирате, раздираемом внутренними конфликтами, направила его в город Хаиль, где он встретился с Султаном бин Хаммудом. Бин Хаммуда поддерживала Османская империя, и он был самым непримиримым врагом Саудовской династии, которую, в свою очередь, поддерживали англичане.

Старый дворец был великолепен. Размеры его, правда, были невелики, но зато, он был весь изукрашен красивыми фресками, изображающими растительные узоры и восточный орнамент.

Пока его вели по красивым залам в мужскую половину дворца, он размышлял о религиозных течениях, о которых наслушался в различных богословских спорах. Сам он, как и большинство тех, кто проживал в Судане и других территориях Южнее Сахары, был ибадитом. Мусульмане, проживающие в странах Магриба, были маликитами, а проживающие на территории Аравийского полуострова, были ханбалитами.

Подробности их отличий были понятны только тем, кто был в этом явно заинтересован. Общее среди них было то, что все они являлись суннитами, это объединяло их против шиитов, и не раздирало религиозными противоречиями. Из этого же напрашивался лишь один вывод — со всеми этими течениями можно было договориться, и в будущем, возможно, оставить лишь одно, для подданных Иоанна Тёмного.

* * *

Шейх Султан бин Хаммуд принял Юнуса ибн Хаттаба с поистине королевским величием. Низко склонившись перед ним и даже упав на колени, Юнус смиренно ожидал, когда ему разрешат подняться и предложат присесть на небольшую подушечку, которую уже заранее приготовили в стороне.