Но те, кто сейчас сидел в шлюпках на вёслах, так совсем не думали. Вынырнув из темноты близкого берега, они, яростно работая вёслами, устремились наперерез круизному лайнеру, чьи весёлые огни и заманчивая музыка будили в их опустившихся душах и жёстких сердцах позыв животной ненависти к тем, кто сейчас развлекался на его борту.

Это чувство заставляло их налегать на вёсла со всей силой и без всяких команд. Многовесельные лодки, как птицы, чиркая бортами о воду, как крыльями чайки, неутомимо приближались к хорошо видному в темноте лайнеру.

Но не всем досталась столь завидная добыча, другим повезло намного меньше, и их лодки сейчас мчались наперерез сухогрузу «Юпитер». Этих товарищей успокаивало то, что с ними обещали поделиться и женщинами, и водкой, и шампанским, и деньгами, и совестью, и фантазиями, и вообще всем, чем только можно, иначе грызня.

То, что эта часть пиратов практически обречена из-за своего низкого интеллекта и забитого определёнными установками животного разума, никто не афишировал и не задумывался.

Чеченец Адольф, которого почему-то так назвал Мамба, руководил обеими операциями нападения на пароходы, и ослушаться его никто не смел, потому как, чревато было.

Истинные пираты сухопутной закваски бросили наверх абордажные крючья и стали карабкаться по ним наверх. Первыми на Юпитер полезли самые сильные и ловкие. Взобравшись на борт, они закрепили и скинули вниз веревочные трапы, по которым поднялись уже и все остальные.

Ловко переваливаясь через ограждение, бандиты, как тараканы, быстро расползались по всему кораблю. Последние из них затаскивали наверх ручные пулемёты, гранаты, ящики с боеприпасами и винтовки. А пока, тем временем, один из пиратов ворвался в радиорубку и, тыча стволом револьвера в зубы обезумевшему от ужаса французскому радисту, орал на ломаном французском: — Передавай в эфир: «Первый готов», ты понял? «Первый готов». Передавай, мразь!

Испуганный радист дрожащими руками отстучал это сообщение.

— Передал? Маладэц! — и бандит ласково похлопал по щеке радиста, а потом выстрелил несколько раз из револьвера в радиостанцию, добившись, чтобы она вышла из строя, задымив и заискрив, прекратила свою работу.

Почти аналогичная ситуация происходила по всему кораблю. Главный из пиратов, напавших на французский пароход, заскочил в ходовую рубку и, приставив револьвер ко лбу капитана, приказал изменить маршрут движения в сторону близкого берега, где ожидали погрузки на корабль остальные пираты.

Сухогруз послушно отклонился к близкому берегу, с которого уже отчалили в его сторону множество рыбацких шхун, переполненных, в данном случае, не бандитами, не мамбовцами, а пиратами.

* * *

Британский круизный лайнер «Луизитания», расцвеченный ходовыми огнями, плыл из Лондона в Бомбей, дальше его путь лежал в Сингапур и Макао. Ни пассажиры, ни экипаж парохода не ожидали никакого нападения, а тем более, возле берегов Сомали. Да и с чего бы. Чёрные в ночи, угрожающе невидимые проплывали мимо них берега страны Судан, управляемой унганом Иоанном Тёмным.

— Вот негры, придумают же себе правителя, — думал штурман Фрэнк Судеппо, стоя на вахте в ходовой рубке. Но как-то всё равно ему было не по себе. А на пароходе все развлекались, кроме вахтенных.

Красивые женщины, шампанское и коньяк лились рекой. Роскошные каюты, оранжерея на борту, множество ресторанов с живой музыкой и прочими развлечениями. Танцы, светские рауты, небольшое казино, где импозантные господа и крученые дамочки, с упругими задами и вызывающе торчащими грудями, все в завитках искусственных кудряшек, да напомаженные новейшей парфюмерией из Франции, крутили любовь, наслаждаясь жизнью.