«Так-так, — раздумывал я. — Сейчас ничего не стоит заручиться ее согласием. Но назавтра она может попросту не вспомнить о нем. Или сделать вид, что не вспомнит… Черт, не надо было ее поить. По-моему, и так бы все получилось. Ну ладно, будем работать в предлагаемых обстоятельствах, как завещал старик Станиславский».

— Варя, — позвал я ее, вновь отвлекшуюся на оркестр. Она повернула голову и посмотрела на меня зачарованно-хмельными глазами:

— Да?

— Сигарету? — машинально предложил я.

— Хорошо, — кивнула Варя. — Вам я не могу отказать.

— Почему? — удивился я.

— Потому что в вас есть что-то такое… — Она сделала неопределенный жест рукой. — Я думаю, вы можете уговорить женщину на все, что угодно…

Она прямо повторяет слова Волнистого, уже и в его устах меня озадачившие. Может, это они с муженьком устроили мне розыгрыш, а вовсе не я и Волнистый — ей, Варе?.. Да нет, бред, на кой им это?.. Просто сейчас все ее слова незачем воспринимать всерьез. Я не должен изумляться, даже если она сию минуту признается мне в любви… И уж тем более не должен ни на что здесь рассчитывать… Надо это усвоить! Согласится у меня сыграть — прекрасно, но о чем-то еще тут и думать не след…

Я в который уже раз за этот вечер проделал нехитрую операцию, протянув Варе сигарету, поднеся ей огонь, а затем закурив и сам.

— Варя, — сказал я, выпуская дым в сторону, — я не могу не воспользоваться этим моментом. Раз вы сейчас готовы согласиться на… То есть не думайте — я сейчас вас попрошу не как мужчина, а исключительно как режиссер. Вы не могли бы сыграть в моем фильме?

— Могла бы, — немедленно ответила Варя. — В этом вашем… в «Предчувствии», да? Очень охотно. Только кого?

— Главную роль. Обе главные роли.

— Двух одинаковых девушек?

— Да. И они там все-таки не совсем одинаковые. Они внешне похожи, а внутренне серьезно различаются. Примерно как Одетта и Одиллия.

— Это что-то вроде… — стала припоминать Варя.

— «Лебединое озеро», — подсказал я. — Белый лебедь и черный.

— Да, конечно. Плохой лебедь и хороший, верно? Одиллия — хорошая, а Одетта была плохая…

— Не совсем так, — поправил я. — То есть совсем не так. Все наоборот.

— Одиллия — плохая? — не поверила Варя.

— Насколько я помню, да. Главная героиня — Одетта. А она хорошая.

— Ну как же так? — Варя как будто расстроилась. — «Одиллия» звучит куда лучше. Похоже на «идиллия». И при этом она, значит, плохая?

— Увы, — развел я руками. — У Чайковского так. Хотя либретто, наверно, не он писал…

— Одетта, Одетта… — Варя как будто пробовала это имя на вкус. — Что-то мне здесь не нравится…

— Может быть, то, что она одета? — скаламбурил я. — Вот если бы их звали Одетта и Раздетта…

— Ха-ха-ха! — Варя засмеялась так громко и звонко, что мне даже самому понравилась моя бессмысленная шутка.

20

— Итак, вы согласны! — триумфально провозгласил я. — Значит, уже завтра можем начать репетировать.