И тут, впервые за это время, я понял, что Джей действительно умер. До этого я думал только о себе — о том, как доказать свою невиновность. Вчера я говорил с ним. Прошлым вечером пил с ним и обещал, что его волнения закончатся сегодня. Все верно, они закончились. Это вам не просто забавное дельце о невидимом попугае. Это убийство. И пусть я знаю, что не убивал Джея, все равно я в дерьме.

Я приоткрыл дверь в кабинет Брюса Уилсона и вошел. Брюс выглянул из-за документов, которые сортировал на столе. Он улыбнулся и почесал костлявой рукой густые каштановые волосы.

— Привет. Интересно, а почему ты не внизу?

— Ты знаешь, что произошло, Брюс? Я имею в виду, со мной?

Он кивнул.

— Конечно. Я передал ребятам нашу вчерашнюю беседу. А они рассказали мне, что к чему. Да… забавно.

— Забавно? Брюс, ты на моей стороне или умываешь руки?

Он посмотрел на меня.

— Я за тебя, Марк. Пока, во всяком случае. Этого хватит?

— Хватит. Брюс, как бы это ни казалось забавным, черт бы меня побрал, но у Джея начались галлюцинации в понедельник, а сегодня его убили. Прошло чуть меньше четырех дней после того, как у него появились неприятности. Мне не нравятся случайные совпадения, и особенно такие.

Он медленно произнес:

— Я тоже думал об этом.

— И что-нибудь придумал?

— Ничего хорошего.

— Ты, наверное, знаешь, что я потратил кучу времени, беседуя с людьми, которые были на вечеринке у Джея. В том числе и с профессиональным гипнотизером.

Он выпрямился.

— Это что-то новое. Мне известно только то, что Вэзер убит и около его тела нашли твое оружие.

Я выложил все, что касалось вечеринки, — все, что знал.

— Джея гипнотизировали. Он был один из трех.

Когда я закончил рассказ, Брюс молчал и хмурился.

— Слушай, — настаивал я. — Предположим, попугай Джея — это результат гипноза, но почему, ради Бога, он оседлал его? Ответь мне как психиатр.

— Если это случайный инцидент, тут ничего не поделаешь. Возможно, слабая техника. Но ты считаешь, что это не случайность?

— Допустим, это сделано специально. Ведь так можно сделать, правда?

— Конечно. Но тогда здесь может быть несколько причин. Розыгрыш. Месть за старую обиду или предполагаемый ущерб.

Он нахмурился и медленно произнес:

— Конечно, скорее всего это злобная месть. Или попытка вызвать у человека невроз, а вероятно, довести его до умопомрачения. Здесь возможно огромное количество причин, Марк. И, в первую очередь, несчастный случай.

— Да.

Я посмотрел на часы. Перевалило за десять, и мне было пора забираться в тину. Но я нуждался в информации.

— А этот парень, Джозеф Борден? Ты что-нибудь о нем знаешь?

— Немного. По тому, что я слышал, он человек надежный. И, конечно, свое дело знает. У него вполне приличное образование.

— Ты понимаешь, куда я гну?

— Разумеется.

— Ну и как?

— Все может быть.

Он почесал голову.

— Но, кажется, связи никакой. Одна фантазия, а?

— И что?

— Марк, кто-нибудь еще знал о галлюцинациях, кроме тебя? Я имею в виду людей, с которыми ты об этом не разговаривал.

Секунду до меня ничего не доходило, но потом нахлынул озноб.

— Подожди минуту, — произнес я медленно. — Ты же не считаешь, что я все это выдумал?

— Сиди, сиди, — ответил он.