Дверь отворила помощница и молча пропустила девочку в кабинет.

В кресле у стола начальницы сидела пожилая – сорока лет, как показалось Зизи – дама в неописуемой красоты шубке, крытой тонким сукном, с черным лисьим воротником. Увидев Зизи, она нацепила на нос пенсне и уставилась на нее с любопытством. Не привыкшая к вниманию чужих людей, девочка смешалась и, опустив глаза, неловко поклонилась.

Воцарилось молчание.

– Как тебя зовут? – наконец спросила дама.

– Зизи.

– Это что же, по-французски? Или ты француженка?

– Зинаида, – поправилась, покраснев, девочка.

– Нет, пусть будет Зизи. Мне нравится. Немного отдает лореткой, но служанка с французским именем – это забавно.

Служанка? Лоретка? О чем это она?

– После свадьбы наследника я была приписана ко двору цесаревны Марии Федоровны, но уже больше года некоторых из нас ей пришлось уступить императрице. Последние месяцы мы практически неотлучно находимся при Марии Александровне, – продолжала гостья. – Нынче она нуждается в постоянном уходе. Бедняжка совсем слаба.

– Несомненно, некоторые обстоятельства лишь усиливают действие болезни, – сочувственно кивнула Аркадия Дмитриевна.

Незнакомка закатила глаза.

– Ах, это ужасно! Но мы не говорим об этом, понимаете?

– Разумеется, я все понимаю и не могу не сочувствовать государыне. Такое унижение в собственном доме!

Незнакомка показала глазами на Зизи и приложила палец к губам.

– Не беспокойтесь, она ничего не понимает, – успокоила ее начальница.

Зизи в самом деле не понимала, о чем идет речь. Под аккомпанемент сильно бьющегося сердца девочка пыталась угадать, не по ее ли душу явилась нарядная дама.

– Не чаю, как вернуться в покои цесаревны. Работы не меньше, но, несомненно, спокойнее. Одно утешает: ввиду особых обстоятельств некоторым свитным фрейлинам – наиближайшим, разумеется, – предоставлены более удобные покои и дозволен свой штат прислуги. Однако при нынешнем положении дел все мы просто сбились с ног. Дежурная неделя – сущий ад, поверьте. Приходится переодеваться по нескольку раз, обедать буквально на ходу!

– Немыслимое напряжение! – снова поддакнула Аркадия Дмитриевна.

– Вот почему я обращаюсь к вам за помощью, дорогая моя.

– Уверена, что Зинаида Надеждина – то, что вам нужно. Она приучена к ежедневному труду, шьет, умеет готовить, читать и писать.

«Сейчас начальница скажет о том, что воспитанница рисует, играет на лютне и свободно изъясняется на двух языках», – подумала Зизи, но Аркадия Дмитриевна добавила иное:

– Прилежна и послушна.

– А она не больна, часом? Какая-то худоба у нее чахоточная.

– Что вы! Абсолютно здорова. Конституция хрупкая, только и всего.

– Во дворце и так больных хватает.

– Будьте уверены!

Во дворце? Неужели речь идет о царском? Не может быть!

Зизи хотела бы узнать больше, но ее услали из кабинета с приказом отправляться на уроки.

Уже на пороге она успела услышать:

– Через три дня я пришлю за ней.

Зизи поспешила вернуться в класс, но до конца занятий не могла думать ни о чем другом, только о нарядной даме в пенсне.

Никто не стал ничего ей объяснять. Создавалось впечатление, что даже Аркадия Дмитриевна толком не знает.