— Отзывайте их, Господи!

Адмирал стиснул зубы, стараясь не поддаваться эмоциям. На мгновение ему показалось, что 812-я эскадрилья прорвалась к цели. Он услышал, как один из пилотов крикнул «Попался!», но за этим последовал лишь хаос. Он нажал кнопку и отдал приказ управляющему полетами:

— Отмена! Отмена! Выводите их оттуда! — Тем не менее, было слишком поздно. Ракеты и зенитные пушки «Кирова» уничтожили последних бесстрашных летчиков 812-й эскадрильи, а торпеда Кинделла, единственная торпеда, которую удалось сбросить, прошла мимо и бесцельно двигалась вперед, пока не закончился запас хода, а затем медленно пошла ко дну.

Час спустя они заметили возвращающиеся самолеты. Они снова были избиты вражескими ракетами. Из сорока трех самолетов, задействованных в операции, вернулось только одиннадцать — пять «Альбакоров» и шесть «Фулмаров», первыми подвергшихся удару. Адмирал приказал посадить все самолеты на флагманский корабль «Викториес».

Когда они, наконец, сели, он собрал оставшихся в живых в инструкторской. Лица всех выживших были серыми и напряженными, головы опущены, всех еще сковывал шок. Ни один из «Суордфишей» не вернулся. Один из чудом уцелевших пилотов «Фулмаров» упомянул, что видел, как те храбро рванулись к далекому вражескому кораблю над самыми гребнями волн. Он подбадривал их, но затем заметил, как все они были разорваны на куски, и только один сумел подойти достаточно близко, чтобы сбросить торпеду. Но увидев бело-желтый след, направившийся в его сторону, пилот «Фулмара» резко развернулся и ушел на предельно малую высоту.

— То же самое, что и в прошлый раз, — сказал один из штурманов. — Мы и слова сказать не успели, как они уже порвали нас на части. Мы никогда не получали такой трепки, сэр.

— Спасибо, господа, — сказал Уэйк-Уолкер, пожимая руку каждому. — Проклятье. Тем не менее, это было самое храброе, что я когда-либо видел в жизни, и вся вина полностью лежит на мне. Вы же сделали все, что могли и даже больше.

Час спустя он направил в Адмиралтейство сообщение о том, что воздушный удар провалился и понесены большие потери. «Новая зенитная система врага слишком прочна, — сообщал он. — Намерен держаться в стороне и вести наблюдение, если будет возможность».

Адмирал Тови узнал о случившемся в середине дня 3 августа от начальника штаба Бринда. Он двигался на запад на борту линкора-ветерана «Король Георг V», держа лучший курс перехвата вражеского рейдера при его текущих курсе и скорости. Новость о том, что авианосцы Уэйк-Уолкера не смогли даже подойти к противнику, несколько его встревожила.

— Они обошли нас, Бринд, и всерьез, — сказал он. — Эти новые зенитные ракеты могут изменить войну. Они дали Уэйк-Уолкеру и его авианосцам только в задницу себя поцеловать! Господи, тридцать один самолет сбит за десять минут! А в ответ только одна долбаная торпеда, и та мимо. Уолкер говорит, что его ребята были в полной прострации и едва ушли живыми. Если немцы смогут установить эти ракеты на истребители, ты понимаешь, что будет с нашими бомбардировщиками?

Бринд кивнул. Его лицо имело затравленное выражение.

— Авианосцы Уэйк-Уолкера для нас почти бесполезны, сэр. Он перебросил все оставшиеся самолеты на «Викториес» и отправил «Фьюриос» в Скапа-Флоу.