Он сменил тон, смирившись и ощутив необходимость подбодрить своих подчиненных в той же степени, как и отчитать.

— Атака была отбита. Вооружение было выбрано правильно. Технические проблемы будут устранены. Все живы и здоровы, корабль невредим. И все же я надеюсь, что это преподало нам жестокий урок. Наш враг решителен. Это были мужественные люди — хотя они едва понимали, что происходит, они пытались прорваться через наш ракетный огонь и погибли, пытаясь уничтожить наш корабль. Подумайте об этом. Подумайте о мужестве, которое требовало то, что вы только что видели. Это наши враги, и мы должны отвечать им одинаковой отвагой и решительностью, равным мастерством и мудростью.

— Так и будет, адмирал, — сказал Карпов. — Я рекомендую атаковать надводную группу противника. Давайте выпустим по этим авианосцам пару «Москитов-2» и нам больше не придется беспокоиться о зенитных ракетах. — Он имел в виду большие и смертоносные противокорабельные ракеты большой дальности, установленные в подпалубных пусковых установках в носовой части «Кирова».

— В нынешних условиях я не считаю это необходимым. По словам Федорова, британские авианосцы располагали не более чем тридцатью самолетами каждый, и мы сбили более сорока из них. Тем не менее, мы израсходовали для этого тридцать две SA-N-92 и восемь С-300. Я должен сказать вам, джентльмены, что мы не можем бесконечно разменивать самолеты на ракеты. Если они продолжат преследовать нас и решатся на еще один авиаудар, я сделаю то, что вы предлагаете, капитан. В противном случае, учитывая, что они не могут приблизиться к нам при нашей текущей скорости, я думаю, мы смело можем уходить на юг, в Атлантический океан.

— Но адмирал, — настоял Карпов. — Они продолжают сопровождать нас. У них остались самолеты, чтобы продолжать следить за нами при помощи радаров большой дальности.

— На данный момент, — сказал Вольский. — Роденко заверил меня, что он будет иметь возможность подавления радаров Mk.279 в 08.00. В настоящее время его техники производят перенастройку оборудования. До тех пор, я полагаю, мы все можем отдохнуть. Самсонов, ваша вахта как раз подходит к концу. Карпов, у вас остается несколько часов, но если вы утомлены, я могу приказать Орлову сменить вас.

— Я в порядке, адмирал.

— Очень хорошо… И последнее. Хорошая стрельба, Самсонов. Вы хорошо проявили себя, несмотря на инцидент с пусковой. Эту систему следует тщательно проверить.

— Я займусь, адмирал. Этого более не повториться.

— Свободны. Вы тоже, Язов. Вы хорошо проявили себя.

— Спасибо, адмирал.

Самсонов улыбнулся, отдал честь и вышел из кают-компании вместе с Язовым, оставив капитана наедине с Вольским. Адмирал потер шею, а затем сделал глоток холодной воды.

— Что же касается вас, капитан, ваше решение атаковать противника и выбор вооружения были верными. Противник вынудил нас защищаться. Но вам никогда не следует ставить корабль под угрозу, не объявив боевую тревогу. На вас лежит ответственность за весь экипаж. Если бы торпеда взорвалась…

— Я понимаю, адмирал. — Карпову было нечего сказать.

— Мы должны быть крайне внимательны, Карпов, и действовать предельно точно. Одна ошибка, один недосмотр, один отказ техники и мы можем получить повреждение. То, что мы потеряли восемь ракет и на сантиметр разошлись с подрывом торпеды под днищем, должно не дать вам заснуть этой ночью.

— Так и есть, товарищ адмирал.

Адмирал откинулся на спинку кресла, глядя на карту, разложенную на столе.

— Будет еще хуже, — тихо сказал он. В его голове не было никаких новых обвинений. Он говорил как человек с человеком, и Карпов заметил, как изменился его голос, испытав благодарность за уважение, которое адмирал выразил ему.