Адмирал с улыбкой поднял брови, но его взгляд устремился куда-то вдаль, словно его мысли ушли куда-то ко всем заблудшим душам, когда-либо блуждавшим по этим морям. Доктор видел, что вопрос сильно повлиял на его друга, порождая в нем состояние, которое русские называли toska. У этого понятия не было точного английского эквивалента. Оно было похоже на нечто вроде «печальной заброшенности», меланхолии, порожденной нескончаемой зимой и суровыми условиями жизни в России и глубоким желанием оказаться где-то в другом месте, в тепле и уюте, где все проблемы сменяются тишиной и безопасностью. Более того, toska коснулась чего-то, скрытого глубоко в душе адмирала, словно та зубная боль, которая предупреждала его о перемене погоды. Это было в каком-то одном смысле беспокойство, а в другом глубокое внутреннее стремление.

— Что же, — сказал, наконец, Вольский. — Благодаря Федорову, мы в скором времени узнаем, где находимся. Я иду на мостик, отправить вертолет на Ян-Майен. Я запомнил твои советы. Мы должны понять, что происходит в течение нескольких часов.

Глава 9

Карпов беспокойно и словно нетерпеливо ходил по мостику, время от времени вглядываясь через бинокль в набухающее море впереди. Он перевел корабль в пассивный режим, прекратив активную подсветку целей радарами, и мягко увел крейсер на запад. Они приняли на борт один Ка-40, оставив второй следить за пропавшей подводной лодкой. Последнее, что ему было нужно, это чтобы малошумная американская подводная лодка могла атаковать его. Прошло 15 часов прежде, чем корабль достиг намеченной точки, поддерживая ход всего в 20 узлов.

Пока что они не видели никаких признаков присутствия вражеских самолетов, хотя тот старый винтовой самолет стал для всех настоящим шоком. Возможно, НАТО создало некий малогабаритный разведывательный винтовой самолет, подумал он. Однако в районе не фиксировалось никаких признаков работы вражеских самолетов ДРЛО. Если только в НАТО не научились полностью маскировать работу своих радаров, то эти два авианосца шли крайне коварно. Авианосная ударная группа должна была ярко светить радарами во всех направлениях — если это действительно были авианосцы. Он все еще подозревал, что это могли быть корабли, привлеченные к психологической операции НАТО, выдававшие поддельный видеосигнал и не более того. Его порывало обрушить на эту группу двадцать ракет «Санбёрн» и порвать ее в клочья, что бы это не было. Это бы научило их играть с огнем.

Адмирал отдыхал где-то в подпалубных помещениях, и Карпов был рад иметь на мостике определенную свободу действий. Орлов сидел с Самсоновым, перешучиваясь с дюжим командиром ракетно-артиллерийской части, экипаж пребывал в готовности третьего уровня вместо полной боевой готовности, чтобы снять напряжение. Личный состав все еще в значительной мере пребывал в неведении относительно того, что происходит. Все. В конце концов, придется что-то объявить, чтобы предотвратить распространение слухов, которые ползли по кораблю прямо сейчас. Была ли это война? Экипаж имел право знать.

Капитан уже подумал о том, чтобы отлучиться на несколько часов, сдав вахту Орлову, когда Роденко объявил:

— Две цели отделились от основной группы и идут курсом перехвата в нашу сторону, — сказал он. Карпов немедленно подошел.

— Покажи.

— Вот, капитан, — указал Роденко на экран. — Два корабля, идут на север, скорость… двадцать два узла.