— Да, — сказал Вольский. — Одному богу. Это означает, что мы не можем просто вернуться в Североморск, как бы заманчиво это не было. Тогда у нас не будет никакого способа убедиться, что технологии и вооружения этого корабля не попадут в руки такого человека, как Сталин. Лучше самим уничтожить корабль.

— Мы могли бы это устроить, — продолжил доктор Золкин. — Допустим, найти хороший остров в Тихом океане, вдали от зоны конфликта, затем забрать некоторое оружие и наши запасы, а затем затопить корабль.

— Вы рехнулись? — Резко спросил Карпов.

— Я психиатр, капитан, и это, по крайней мере, дает мне некоторую свободу. Мы должны беспокоиться не только о Сталине. Об англичанах и американцах также! Что они сделают, если корабль или какие-либо наши технологии попадут им в руки?

— Говорят, что даже немцы на «Бисмарке» предпочли затопить корабль, чтобы не дать британцам отбуксировать его и изучить секреты конструкции, — сказал Федоров.

— Совершенно верно, — сказал доктор. — Корабль не должен попасть в руки врага. И я боюсь, учитывая наши знания истории, Сталин также является нашим врагом. Вы согласны, адмирал?

— Вы хорошо высказались, доктор, — сказал адмирал. — Мы не должны допустить, чтобы какая-либо из сторон овладела нашими технологиями, не говоря уже о вооружениях. Тем не менее, если я правильно понял то, о чем Федоров говорил мне ранее, нам, вероятно, вскоре придется бороться за жизнь. Роденко доложил, что основное соединение, обнаруженное нами вчера, прекратило движение на восток и легло на обратный курс. Судя по всему, они решили, что в этих водах появилось нечто опасное. Вероятно, нам придется уходить на юг в ближайшее время.

— Я полагаю, они пребывают в таком же замешательстве, как и мы были тогда, — сказал Федоров. — Но будет логичным предположить, что они решат, что мы немецкий корабль. Они все еще не видели ничего из нашего вооружения. Мы произвели всего шесть выстрелов из установки, которую они сочтут обычным вспомогательным вооружением любого корабля того времени. Но мы выглядим угрожающе. Это крупный корабль, одного размера с британскими линкорами Второй Мировой. Они заметили нас, и, вероятно, телефоны в Адмиралтействе уже разрываются от докладов о немецком линейном крейсере, выходящем на оперативный простор. И поверьте мне, адмирал, капитан, Королевский флот не остановиться не перед чем, чтобы попытаться уничтожить нас, как они сделали с «Бисмарком». Этот эсминец ничего из себя не представлял, но в их флоте есть намного более серьезные корабли, и они задействуют их всех.

— Пусть приходят, — сказал Карпов. — Но я вас уверяю, что если Королевский флот попытается атаковать корабль, они заплатят страшную цену. Возможно, нам придется потопить их всех.

— Вам лучше подумать обо всем этом еще какое-то время, капитан, и давайте держать наших Иванов в узде, — сказал доктор. Он имели в виду Ивана Грозного, царя, ставшего легендарным из-за своей жестокости и бывшим далеким предшественником таких людей, как Иосиф Сталин. Этот настрой сидел глубоко в русской душе, и можно было сказать, что в каждом скрывался «Безумный Иван», глубоко потаенный в повседневной жизни, а иногда и усыпляемый водкой. Но демон продолжал пристально наблюдать и ждать, когда ему представится полная свобода и возможность поглотить душу.

— Прежде, чем беспокоиться о том, что сделает с этим кораблем Сталин, я полагаю, будет целесообразно подумать, что намерены с ним делать мы, — продолжил Золкин. — Каждый нанесенный нами удар будет приводить к гибели реальных, живых людей. Нам противостоят не машины. Некоторые из этих людей, вероятно, все равно бы погибли в этой войне, таковая их судьба, но некоторые должны ее пережить.