Сестра боялась, что теперь, когда она уже не молода, болезнь вернулась. Почти каждое утро она просыпалась с ощущением панического ужаса. Она уговаривала себя не дурить, у нее нет симптомов, все хорошо. Потом говорила себе: если волнуешься, пройди полное обследование. Но обследоваться она боялась. Тяжба с “Санчо” позволила ей отвлечься, практически выдохнуть эмоционально. И вот теперь, когда все закончилось, она снова начала слышать, что нашептывают ей сидящие на плечах ангелы. С тобой все в порядке, шептал тот, что сидит на левом плече. Пойди и проверься, твердил тот, что на правом. Сестра не стала слушать никого из них, она ходила на работу, возвращалась домой, по дороге заскакивая в шоу-рум к Дочери, чтобы полюбоваться красотой, которую ее девочка творила собственными руками, и поболтать о том, как прошел день, вместе с Джеком, облаченным в красное, или зеленое, или синее платье, выпивала бокал вина и убеждала себя, что это лучшие дни в ее жизни. Но она продолжала чувствовать, что она здесь: темная тень в ее крови.

Я не умираю, говорила она. И буду ли я жить? Она надеялась, что не была слепа и опасно самонадеянна. Возможно, следовало скрещивать наудачу пальцы, не прислушиваясь к словам ангела смерти? Ей несколько раз снилась Немезида на запряженной грифонами колеснице, размахивающая карающей плетью.

Было еще одно обстоятельство, никогда полностью не оставлявшее ее. Брат. Удар в ухо, обвинения, угрозы. Его имя приходило ей на ум где угодно, как и то, что нельзя простить, если это на самом нельзя простить и – косая черта – или она не хочет прощать. И вот теперь, когда Дочь и Джек, обсуждая другой случай, говорили, что это нельзя простить, ее мысли улетели в прошлое – опять к потерянному брату, с которым, как считает ее Дочь, такая воинственная и бескомпромиссная сейчас в своем гневе на то, как поступили с ее матерью, ей следует наконец помириться. Дочь даже купила “Обратный обмен”, один из его романов в мягкой обложке (сильно не потратилась, купила в “Старой книге” у Ноттинг-Хилл-гейт), и уговаривала Сестру прочесть его: “Эти агенты ЦРУ едут в неназванную страну на Востоке – может, в Пакистан? – чтобы похитить человека. Непонятно: то ли он невиновен, то ли это сын Усамы бен Ладена или какого-то другого террориста. Ты не поймешь этого до последней страницы. Очень современно. Сто процентов тебе нужно прочесть”.

То, что она его сестра, казалось ей еще одним пожизненным приговором.

В тот день, когда Сестра узнала плохую новость, ее Дочь пыталась представить себя в виде маски. В показе ее новой коллекции, думала она, будут участвовать модели в различных масках: анималистических – олених с ветвистыми рогами, львиц, свирепо рычащих медведиц, – карибских, сплошь в перьях и блестках, расписанных вручную масках комедии дель арте – Арлекино, Панталоне, капитана Скарамуччи, – мужские маски, трансформированные и освоенные самыми высокими и самыми красивыми девушками, каких она только сможет нанять… Если прямо мимо вашего ателье лежит маршрут карнавала, трудно не заболеть масками. Кто-то дал ей диск с перезаписанной с видеокассеты старой, годов восьмидесятых, постановкой “Орестеи” Эсхила в Национальном театре, все актеры в которой выходят на сцену в масках. Просмотр четырех с половиной часов античной трилогии убедил ее в том, о чем она слышала раньше, но не понимала: маски работают.