– Что ж, уложимся в пятнадцать минут, – подытожила Женщина-Трамплин.

– На ужин было филе миньон с обжаренной брюссельской капустой, и он, бракованный на всю половину полубрат, слишком быстро выпил слишком много красного сухого и тут же решил, что ему прямо сейчас позарез надо узнать все-все-все о моем парне-гении. То, что проблемы, которые решает Ивел, просто выше его понимания, его не смутило. Он держался агрессивно, даже заносчиво.

“Так вы верите, что существуют другие измерения, и чтобы попасть туда, нам достаточно проскользнуть в узкую щелку приоткрытой двери? Что такое реально?”

Естественно, мой любовник-гений стал отвечать ему с пафосом.

“С наукой не поспоришь. Несколько высокочувствительных зондов третьего поколения, которые мы запустили, начали улавливать отзвуки существования соседних планет Земля, точно так же, как радиосенсоры начинают улавливать эхо Большого взрыва. Сейчас в работе зонды четвертого поколения, с их помощью мы рассчитываем уточнить данные и начать прокладывать путь через Нестабильность в царство Многообразия”.

Бла-бла-бла.

Твой отец никогда не отличался технической подкованностью и решил сменить тему.

“Так вы верите в конец света? – начал он, не скрывая насмешки. – Верите, несмотря на то, что психи регулярно с незапамятных времен заявляют о том, что конец света близко, а он так и не наступает?”

Если в этом мире существует что-то, что может действовать на физика-миллиардера, как красная тряпка на быка, так это журналист, ставящий под сомнение результаты научных исследований, так что…

“Слово “психи”, сэр, звучит слишком резко, в особенности от человека, который не сумеет разглядеть пятно на пространственно-временной материи, даже если ему ткнут в него указкой”.

Это было объявлением войны. Я должна была как-то всех успокоить.

“Послушай, – попросила я, – почему бы тебе не рассказать Ивелу, над чем ты сейчас работаешь”.

“Хакеры, – ответил он, – компьютерные хакеры. Они могут стать для мира серьезной проблемой. На самом деле, они уже серьезная проблема”.

И вот тут началось самое плохое. Кто бы сомневался: Ивел начал беззастенчиво хвалить себя.

“Мы используем лучшую в мире систему шифрования, – заявил он, – у нас настолько продвинутая защита, что пигмеи, о которых вы рассказываете, начнут рыдать, едва столкнувшись с ней”.

Тут любой брат, полубрат, недобрат на всю половину задумался бы: это любимый человек моей сестры, остановись, не провоцируй его, ты не должен сводить все к тому у-кого-из-нас-член-больше, но ровно это и произошло.

“Я лично знаю людей, способных взломать вашу систему защиты за пятнадцать, максимум двадцать минут, и тогда все секреты этой вашей, как там ее, системы NEXT, спасающей мир посредством перемещения в Нарнию, или Средиземье, или в сказку на выбор, будут продаваться на каждом углу, если, конечно, найдется какой-нибудь сумасшедший, который решит потягаться с вами и заплатит за них”.

Он не должен был говорить “сумасшедший”. Не должен был говорить “сказка”. Он не должен был угрожать. Не должен был произнести ни одного гребаного слова. Просто не открывать своего большого рта и дать мне дальше общаться с моим гением. Да он не должен был делать сотню вещей, и сделал всю сотню!

Гений же принял бой.

“Угрожать мне – очень плохая идея, – ледяным тоном заявил Ивел, – это плохо заканчивается для тех, кто пробует. Дальнейшую беседу считаю бесполезной”.

Мне он сказал: “Это твой брат. Вот как он ведет себя со мной. Это проблема”.

“Полубрат, – я пыталась обратить все в шутку, но Ивел встал и решительно направился к двери.