Тут оборона Сестры рухнула. Рассказывая о разразившейся в США опиоидной эпидемии и махинациях на лекарственном рынке, Брат почувствовал, что Сестра слушает очень внимательно, а когда говорил об одном из своих героев, докторе Смайле, хитром дельце-производителе фентанилсодержащего спрея, и его беспринципном желании, чтобы его продукт попал в руки людей, в нем не нуждающихся, во всяком случае по медицинским показаниям, она слушала, затаив дыхание. Когда Брат закончил, она приняла твердое решение.

– Я должна рассказать тебе кое-что о своем состоянии, – сказала Сестра, и Брат на миг очень явственно вспомнил свою встречу с человеком, называвшим себя, среди прочих имен, Лэнсом Макиокой. “Потерянная женщина за океаном, – не так давно спрашивал он Брата, – как много вы знаете о ее нынешнем состоянии?”, а когда Брат решил уточнить, что именно он хочет у него узнать, выкрутился: “Мне следовало сказать «ситуации», о ее нынешней ситуации”. И вот опять это тревожное слово.

– О твоем состоянии, – повторил Брат, и Сестра рассказала ему все.

Она связывалась с одним врачом в Америке, темнокожим, он лучший в этой области, но сразу честно сказала ему, что не готова лететь через океан, чтобы провести пациенткой в американской клинике – сколько? полгода? весь остаток жизни? пока деньги не закончатся? Он изучил ее случай, был вдумчив, добр, он все понял и посоветовал “очень хорошего специалиста” в Лондоне. Это непредсказуемая болезнь. Известны случаи, когда при правильно подобранном лечении пациенты живут еще многие годы. В других случаях болезнь, как ни жаль, развивается стремительно.

– Это мой случай, – прямо заявила она, – прогноз у меня плохой.

– Насколько плохой?

– Плохой.

– Понял.

– Больше всего я боюсь, – призналась она ему, – боли. Говорят, у женщин болевой порог значительно выше, чем у мужчин. Говорят, это потому, что нам приходится рожать. А я говорю, это потому, что у большинства женщин вообще все выше, чем у большинства мужчин. Я подняла это знамя и тут же вынуждена признаться, что я – не одна из этих героинь. Я боюсь боли. Той, последней – как сейчас ее сейчас называют? Прорывной боли.

– Прости, мне так жаль, – сказал он в ответ.

– Ты в этом не виноват, – ответила она. – Но раз уж так случилось, кое в чем ты, возможно, сможешь помочь.

– Сделаю все что угодно.

– Этот твой выдуманный персонаж, доктор Смайл, – спросила она, – и этот выдуманный спрей InSmile™? У них есть реальные прототипы? Я просто думаю, ты мог слышать о каких-то врачах вроде него или даже – было бы здорово – знаком с ними. И знаешь похожий препарат или препараты, если они есть.

Брат долго молчал в ответ.

– Я поняла тебя. К чему тогда говорить “все что угодно”? – не выдержала Сестра.

– Сублингвальные фентанилсодержащие спреи есть на реальном рынке, – Брат тщательно подбирал слова, – и прорывные боли – он едва удержался, чтобы не сказать “у онкологических больных в терминальной стадии ”, – прямое показание к их применению. Уверен, что твой британский врач знает, что есть на британском рынке, и пропишет то, что лучше всего подойдет в твоем случае.

– Ты что, не слышал о британских врачах? – возразила она. – Они никогда не выписывают пациентам то, что может им помочь. Они считают, что лекарства вредят больным людям.

– Но я уверен, что в твоем случае, когда прогноз…

– Да или нет? – настаивала Сестра.