|
Иногда он даже позволял себе недобрые мысленные шалости и воображал ее с тиарой на голове в бальном платье с фижмами и рукавами в виде воланов, которые видел в цикле программ “Театральные шедевры” об эпохе Тюдоров. Из-за этих царственно-мебельных фантазий он оказался совершенно не готов увидеть Сестру такой, какой она была на самом деле – скажем прямо, тяжело больной женщиной. Она лежала в своей кровати на втором этаже и не могла спуститься на первый, чтобы поприветствовать его, да и ни за чем другим, как он вскоре понял. Она сильно похудела и была уже не в силах самостоятельно мыться или отправлять телесные нужды. Болезнь стала для нее ежедневным унижением, которое она переносила безропотно. Только ее голос был по-прежнему сильным.
– Моя болезнь, ХЛЛ, может давать разные осложнения, – тут же сообщила она Брату после коротких объятий. – Самые безобидные из них – инфекции верхних и нижних дыхательных путей. Я страдаю обеими. К сожалению, это совсем не самое плохое. Может отказать иммунная система. Вместо того чтобы атаковать болезнь, иммунные клетки начинают уничтожать красные кровяные тела – это как если бы адвокат вдруг взял и начал поддерживать обвинение. Такое случается нечасто, но именно это со мной и происходит. – Мне очень жаль, – произнес Брат избитую фразу, к которой люди прибегают, когда у них не остается других слов. – О, это только начало. У больных ХЛЛ возрастает риск развития других видов рака, чаще всего меланомы и рака легких, – да, я думаю, ты уже понял: у меня затемнения в обоих легких. Но и это не самое плохое. Так сказать, серебряная медаль. Золото достается все тому же хроническому лимфоцитарному лейкозу. Крайне редко он может перерождаться в гораздо более агрессивный вид рака, диффузную В-крупноклеточную лимфому. Онкологи называют это синдромом Рихтера, возможно, потому, что по своей магнитуде он схож с землетрясением. Мы, умирающие, относимся к нему с позиций просто-забудь-об-этом. Сейчас у меня этот диагноз. Добро пожаловать в Лондон. Сестра была подключена к аппарату, который судья прозвал “устройством Хита Робинсона”. Брат не мог вспомнить, кто такой Хит Робинсон. Однако паутина из трубок и колбочек, призванных делать за человека то, что раньше делало его собственное отказывающее тело, красноречиво иллюстрировала, что имел в виду судья. – Верно, – согласился Брат. – Машина Руба Голдберга. – Только ваших американцев нам здесь не хватало. Нет уж, спасибо, – по-прежнему не очень любезно отозвался судья. – Хит Робинсон вполне неплохо справляется. Спорить около кровати умирающей было неправильно, но Брат все же не удержался, чтобы не начать новый раунд. – Есть ведь еще и Винт Разболтай. Лицо судьи побагровело. – Джек, будь лапочкой, – попросила Сестра. Неодобрительно кивнув, судья направился к выходу. – Оставлю вас решать ваши общие дела или что там вас еще связывает, – сказал он. – Я буду внизу. Дочь вышла из спальни вслед за ним. Брат и Сестра остались вдвоем. – Ну и как я тебе, – поинтересовалась Сестра, – ужасно худая, да? Она на дому получала помощь, которую обычно оказывают пациентам в хосписе. В течение дня здесь бывало множество людей. Врачи, медсестры, платные сиделки, психологи, друзья. Вечером с ней оставались только близкие. Дочь проводила здесь почти каждую ночь. Они с судьей посменно дежурили у ее постели по ночам. – Они оба совершенно вымотаны, – сообщила Сестра. – Поэтому Джек такой раздражительный. Ему очень важно высыпаться. – Отлично его понимаю, – поддержал ее Брат. – Я сам такой. |
