– И что, он усвоил урок?

– Он больше ни разу не дотронулся до меня. И ни разу не посмотрел в глаза. Мне кажется, он даже никогда не заговорил со мной напрямую. Он меня избегал. И отказался оплачивать учебу за границей.

– Так это не потому, что ты девочка, а значит, по определению стоишь ниже.

– Поэтому тоже. В любом случае, я не хотела брать у него деньги. Я работала, получала стипендии, всего добилась сама, я вырвалась оттуда и никогда не возвращалась, и больше никогда ни одного из них ни о чем не попросила.

Довольно трудно в солидном возрасте узнать, что семейная история, сопровождавшая тебя всю жизнь, история, в которой ты жил, ложь, или, по меньшей мере, что ты был не в курсе значительной части правды, поскольку ее от тебя намеренно скрывали. Когда тебе не рассказывают всей правды – Сестре с ее юридической подготовкой это должно быть отлично известно – это то же самое, что врут. Ложь была его правдой. Быть может, это нормальное для людей состояние – жить в выдуманном мире, сотканном из лжи и подмененной правды. Возможно, любая человеческая жизнь – чистый вымысел, но мы, проживая ее, не осознаем ее нереальности.

И вот пожалуйста, когда он писал о вымышленной девушке из вымышленной семьи, он дал ей судьбу, немного похожую на судьбу Сестры, и даже подумать не мог, как сильно был близок к правде. Может ли быть, что, будучи ребенком, он догадался о чем-то, но настолько испугался своей догадки, что похоронил ее так глубоко внутри себя, что даже не помнил о ней? И может ли быть, что книги, по крайней мере некоторые из них, имеют доступ в это секретное хранилище и могут использовать то, что там есть? Книги, что управляют своими авторами, знают о них больше, чем они сами? Брат сидел у постели Сестры, оглушенный похожей на эхо перекличкой между собственным писательским вымыслом и вымыслом, внутри которого ему пришлось так долго пребывать.

Его это не касалось, сказала Сестра, и была права. Но она умирала, а он оставался жить, и он будет жить с этим грузом, потому что она должна была его кому-то передать.

Большую часть дня Сестра спала, ненадолго просыпалась и снова проваливалась в сон. Судья много работал в кабинете с бумагами, Дочь разрывалась между работой и заботой о матери. Сотрудники хосписа приходили и уходили. Брат разыскал в квартире деревянный стул с высокой спинкой и поставил его в углу спальни Сестры так, чтобы никому не мешать. Пристроив ноутбук на коленях, он делал в нем записи.

В Долине Изумления, сказал Кишот, куда Путник входит вместе со своей Возлюбленной, его переполняет благоговение, и он осознает, что всю свою жизнь не знал и не понимал ровно ничего.

Есть такой еврейский анекдот, сказал Ивел Сент мисс Салме Р. в не вошедшей в эфир части интервью. Старый еврей в Германии 1930-х годов приходит в туристическое агентство, чтобы найти страну, куда бы он мог бежать от нацистов. На стойке в агентстве есть глобус, старый еврей берет его и указывает одну страну за другой – США, Канада, Мексика и т. д., – но сотрудник агентства каждый раз качает головой и говорит, нет, здесь больше не принимают беженцев. В конце концов на глобусе не остается ни одной страны, на которую он бы не указал, тогда старый еврей поворачивается к агенту и спрашивает: “Нет ли у вас другого глобуса?

На этом закончились страны ”. Наш проект по поиску соседних планет Земля дает ответ на его вопрос, и это Да с большой буквы. Да, этот старый еврей может стать одним из людей NEXT, стать, так сказать, человеком будущего. Как и каждый из нас. Грилло Парланте, шепчет Санчо ночью в постели, Мистер Джимми, ты здесь? Мне кое-что нужно: жить собственной жизнью, отдельно от папаши К.