Такое решение имело ряд преимуществ — Джанк это понимал, но возникали и определенные сложности. Ему следует хорошенько взвесить варианты — выбрать правильный маршрут бегства. Может, придется оставить Манчестер и приземлиться в каком-то другом городе или даже в другой стране. Тут были и свои плюсы — например, реальная возможность освободиться от Джона Берджиса.

Второй вариант — внутреннее бегство: он мог на все плюнуть и забаррикадироваться в квартире.

В первом случае ему придется на время исчезнуть, изменить образ жизни, а это станет бегством и от самого себя. Джанк попытался детально обдумать еще одну возможность — просто выйти из игры, отправившись в путешествие по бессмысленной стране кайфа. В эти дни только травка и спиртное восстанавливали его силы, но все же не забирали настолько, чтобы унести далеко от реальности, в конце концов он всплывал на поверхность. Кроме всего прочего, у Джанка были определенные обязательства: то ли от ненависти к себе, то ли от безразличия он давно принял решение о единственно возможном для себя образе жизни и должен был соответствовать ему. Существовала, наконец, еще одна причина остаться: нужно было помочь Терезе.

Ему нельзя бежать — по крайней мере до тех пор, пока Тереза не выпутается. Значит, придется действовать. Он не может торчать в своей квартире, дожидаясь, когда нагрянут Берджис или Бернард и снова примутся вытрясать из него душу. Джанк оставил тяжелый мешок на полу в гостиной (теперь, куда бы он ни пошел, придется таскать кассеты с собой) и поднялся в спальню.

Он начал собирать вещи: бросал шмотки в сумку для инструментов, потом выкидывал, передумав. Отбракованное оставалось валяться на полу. Джанк мотался по комнате, громко приговаривая:

— Кто дома? А кого нет дома? Ведь это всего лишь хреновая ночлежка, уж ты поверь.

Нет, нет. Надо кончать с этим дурацким настроением. Прищурившись, чтобы сконцентрироваться, Джанк взял себя в руки. Пять минут спустя, застегнув молнию на сумке, он двинулся вниз по лестнице. К тому времени, когда Бернард и его подонки вернутся сюда, Джанк уже заляжет на дно. Он знал, что с квартирой можно попрощаться: увидев, что его нет, они оставят выбитую дверь открытой, и за несколько часов храм Джанка будет осквернен.

Неожиданно в дверь позвонили. Джанк судорожно соображал, стоит ли открывать. Бернард или Берджис? Кто бы ни стоял за дверью, он позвонил снова, не сдаваясь. Джанк подумал, что Бернард или Берджис вряд ли стали бы звонить дважды, и открыл дверь — на пороге нарисовался худой парень.

Джанк оглядел его с ног до головы:

— Ты кто? — И опять окинул изучающим взглядом: — Водил компанию с Йеном?

— Да, — кивнул тот.

— О нем говорить не стану, ничего не спрашивай — и так одни проблемы.

— Я работал вместе с ним, в турагентстве. Когда узнают, в любой момент потянут на допрос. Можно, я войду?

Джанк хотел было сказать, что уходит, но парень добавил:

— Мы должны дождаться Терезу.

Парень назвал свое имя — Каузи. Джанк впустил его, вышел за дверь и проверил, действительно ли он пришел один. Каузи ходил по гостиной, разглядывая стоявшие на полу телевизоры и фотографии на стенах. Джанк использовал стены, когда раскадровывал видеозаписи, добиваясь нужной последовательности в монтаже и фотоколлажах, так что обоев почти не было видно. Каузи расхаживал вдоль стен, как по картинной галерее, листал комиксы, пытаясь разгадать творческий замысел Джанка. Он задержался перед поляроидными снимками, сделанными с экрана телевизора: фотографии, посвященные боевым искусствам, перемежались изображениями вальсирующих пар, которые Джанк скопировал в библиотеке. Наверху над каждой серией Джанк проставлял номера и кодовые названия кадров, которые потом собирался скомпоновать: велосипедные завалы 105, волнующаяся толпа 36, девушка-с-девушкой 275.