Нет, Берджис точно был самый чокнутый. И уж абсолютно чокнутый ночью, когда Майкл отвозил его в офис. Берджис выдавал Майклу просроченную половину жалованья, и руки у него не переставали судорожно дергаться. Однажды — Майкл тогда уехал в бар — у Берджиса все лицо вообще на фиг перекосилось, но он и слышать ничего не хотел о «завязке», — просто не мог остановиться.

Эстелла развернулась, подпрыгивая на носках: свободе движений мешали тяжелые груди, они мотались туда-сюда в лайкровом трико. Майкл, машинально упершийся взглядом ей в грудь, вдруг сообразил, на что смотрит, и поспешил отвернуться. Она пошла следом за ним к свободным штангам.

— Что это за парни, с которыми ты разговаривал?

Майкл помотал головой, будто хотел избавиться от назойливого насекомого:

— Никто.

— Бандиты из твоего района?

— Да, они так думают. Тот, с проборами, называет себя Тас-Мен.

«Прелестное имечко», — подумала Эстелла.

— Сходить, что ли, поглазеть?

— Я не буду вас знакомить.

— А кто тебя просит? Я, может, хочу полюбоваться на их члены!

Майкл взглянул на нее с отвращением:

— Я тебе не обдолбанный сутенер. — Он ухватил пару гантелей и с остервенением стал работать, подавая пример «некоторым прытким развратницам» (Майкл отвернулся от Эстеллы, и потому не заметил ее улыбку). — В любом случае здесь им не обломится.

Эстелла взяла скакалку, начала прыгать и постепенно нашла свой темп. Наверху, на самодельной полке, стоял повернутый чуть в сторону телевизор. На экране суматошная блондинка в костюме в шахматную клетку и с микрофоном в руке наседала на прохожих с вопросами. Эстелла перевела взгляд на боксеров, заметив, что, чем быстрее она прыгает, тем ленивее они боксируют. Те еще хитрецы.

Из мужской раздевалки донесся голос Тас-Мена:

— Мы сейчас будем по ящику? Добавь громкость на этой бандуре.

Один из его парней вылетел из раздевалки, протянул руку к пульту и усилил звук. Молодящаяся репортерша спрашивала, испытывают ли люди страх в создавшейся на сегодня ситуации: каждый, кого она тянула в кадр, соглашался, что да, сегодня есть причины бояться.

Возвращаясь в раздевалку, парень поймал взгляд Эстеллы. Он наверняка видел, как она прыгает. Эстелла и сама никогда не упустила бы шалопая, лихо перемахивающего через три ступеньки. Может, он и подошел бы к ней — было что-то такое в его усмешке, — но окрик Тас-Мена не дал ему этого сделать. Усмешка превратилась в обещание: потом.

Теперь она прыгала только для легковесов, однако и тут ее ждал облом: крошечный человечек в шляпе с круглой плоской тульей и загнутыми вверх полями испортил ей всю игру. Просунув голову между канатами, он стал орать на парней:

— Вам тут что, хреновый танцкласс? Собираетесь умасливать друг друга — делайте это в свое чертово свободное время!

Коротышка взбодрил-таки боксеров: они задвигались быстрее, приемы стали выглядеть натуральнее. Эстелла замедлилась — ей было интересно, кто из них первым начнет снова на нее пялиться.