|
А до этого мне предстояло выяснить, где должен состояться ужин, для которого дядя Звонко закупил партию мясного филе. Уютное застолье с участием всех руководящих членов банды — более подходящего случая для того, чтобы нагрянуть с албанцем и его головорезами, трудно было себе представить. Теперь оставалось решить, что я могу сделать для своей новой клиентки. Чтобы не поставить под угрозу налет на делегацию, я должен был в течение ближайших дней залечь на дно. Пусть Аренс думает, что разгром офиса заставил меня выйти из игры. Это также освобождало меня от необходимости проведения операции обмена детектива на мать клиентки. Итак, для Лейлы я могу сделать только одно: выяснить, действительно ли ее мать находится у Аренса и добровольно ли, поскольку, по словам фрау Шмитцбауэр, она была шлюхой, которая прибрала к рукам часть «поборов» Аренса, или вынужденно. По-видимому, ее нрав не сильно отличался от характера дочери, поэтому Аренс вынужден был держать женщину в узде, то есть где-нибудь в подвале, а изредка брать ее на «сафари».
Я сделал глоток и закурил. Мысль о том, что мать Лейлы с воскресенья находится в сексуальном рабстве у Аренса, была мне неприятна. Добросовестный полицейский мог задержать ее разве что за езду без водительских прав или другое нарушение правил дорожного движения. А что, если Аренс держит ее взаперти и она просто не в состоянии вырваться из его лап? Что я мог предпринять в таком случае? Оставить все как есть до следующей субботы? Господи, и вся эта морока только из-за того, что мне, по недоразумению, пришлось хлопнуть двух отморозков, которые сейчас кормят червей в пригородном лесу. Дверь из ванной комнаты приоткрылась, и появилась — кто бы вы думали? — одалиска, исполняющая танец живота. На Лейле была короткая белая блуза с пышными расписными цветами, шелковые шаровары золотистого цвета, перевязанные поясом, на котором побренькивали золотые монеты, и мягкие восточные туфли с ярким вышитым узором. Пояс с монетами свободно прилегал к голым бедрам, опускаясь вперед в виде буквы «V». Когда Лейла двигала бедрами, монеты позвякивали и четко вырисовывался угол между ее ногами. Что это могло означать? Намек на мою экзотическую родину? Или это была детская игра, маскарад? А может быть, Лейла пыталась меня соблазнить? Она вышла на цыпочках, робко переставляя ноги и испытующе глядя на меня. — Черт побери! — Я дружески посмотрел на нее. — Я вижу, у тебя большие планы на вечер? — Планы? — Ты собралась на вечеринку потанцевать или еще куда-то? Она остановилась, глядя на меня как на идиота, потом посмотрела куда-то сквозь меня, ленивой походкой, опустив плечи, прошла к софе и плюхнулась на подушки. — Ужинать будем? — Да, будем. Интересно, на что она рассчитывала — на гром аплодисментов с моей стороны? Для чего устроила весь этот спектакль? Наверное, общаясь со своими наставниками-евангелистами в интернате, она считала, что в стране «мерседесов» достаточно надеть на себя экзотические тряпки, чтобы произвести фурор. Или это была чисто детская выходка. Во всяком случае, так я расценил странный поступок Лейлы. Возможно, я чего-то не понял. — Лично я с сегодняшнего утра ничего не ел, и, насколько мне известно, ты тоже. Во всяком случае, после обеда. Я положил на ее тарелку еду и, несмотря на полное равнодушие Лейлы к еде, пожелал ей приятного аппетита. Возможно, она просто не хотела есть? Или не любила мясо в горшочке? А может быть, девчонки в ее возрасте слишком следят за фигурой? Во всяком случае, ужин на двоих превратился в малоприятный прием пиши. — Что, нет аппетита? — спросил я, съев несколько ложек. Лейла сидела откинувшись назад и выставив вперед босые ноги и теребила в руках какую-то соломинку. |
